Чтение онлайн

— Я обещал. Я не трону. Просто скажи мне, что будешь осторожна. Что никогда больше не станешь так рисковать. Что, когда… рядом будет он, не я, ты не станешь рисковать?! Прошу. Прости.

Ирен молчала, и, подчиняясь ее отстраненности, я все же смог остановиться. Взгляд на нее не поднимал, почему-то не хотелось видеть выражения ее лица. Платье сползло вниз и держалось, едва прикрывая грудь. Я в последний раз провел пальцами по шелковистой коже вдоль выреза и горько улыбнувшись, шепнул:

— Умывайся, я подожду в спальне.

И развернувшись, побрел к выходу.

Кажется, что-то пошло не так. Очень не так.

Ирен

В груди больно сжалось, когда он вышел, притворив за собой дверь. Я осталась стоять в наполовину спущенном платье, вся горя от прикосновений его губ. По спине бежали мурашки, а кожа, которую он целовал, пылала, будто помеченная раскаленным железом.

— Даррен… — прошептала беззвучно.

Благодарность к нему заполнила меня до краев, горячая и щемящая. Он спас Чарли. Он спас меня. И я оттолкнула его. Потому что должна была. Потому что нас обоих ждали другие люди и данные перед обществом обещания. Долг, как тяжелые кандалы на запястьях, не позволяющие броситься в его объятия, когда душа рвалась к нему изо всех сил.

Я хотела ответить на поцелуи. О, как я хотела! Каждой клеткой своего тела я чувствовала его нежность. И мне хотелось закричать: «Не отпускай меня». Но вместо этого я боролась, я умоляла помнить о слове. Я сама связала себе руки этими проклятыми условностями.

Словно в тумане я, наконец, избавилась от грязных, пропахших сыростью и страхом лохмотьев платья. Теплая вода смыла грязь, но не смогла снять внутреннее напряжение. Каждая капля, стекающая по коже, напоминала о прикосновениях. Я закрыла глаза, позволив воде смешаться со слезами.

После на полке я нашла халат генерала. Мягкий, темно-синий, из дорогого бархата. Я закуталась в него, как в кокон. Ткань пахла им. Я глубоко вздохнула, и на миг мне показалось, что он здесь, рядом, что его руки снова обнимают меня. Это был запах безопасности.

Собрав остатки гордости, я вышла в спальню. Он успел переодеться в простую рубашку и брюки, сидел на краю кровати, склонив голову. Он выглядел таким уставшим, таким изможденным, что сердце мое снова сжалось.

— Даррен, — начала я тихо, заставляя себя встретиться с его взглядом. — Спасибо. За все. За Чарли, за то, что был рядом.

Генерал лишь молча кивнул. Мне пришлось сделать усилие, чтобы продолжить. Слова давались с трудом.

— И… прости меня. Прости, что ушла тогда, без разрешения, искать Чарли. Это было безрассудно. Я… я так жалею об этом. Из-за моей глупости все могло кончиться куда хуже.

Он поднялся и медленно подошел.

— Я понимаю, почему ты это сделала. Не кори себя, — голос его был мягким, но отстраненным.

Даррен стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, но дистанция между нами ощущалась физически. Он сдержал слово. Он не прикасался ко мне, и от этой правильности, этой ледяной учтивости, внутри все сжималось в один тугой, болезненный комок. Его взгляд был полон понимания и той самой нежности, что сводила с ума, но руки оставались опущенными по швам. Он утешал словами, но лишал прикосновения, которое одно только могло разогнать остатки ночного кошмара.

Мне стало холодно. Холодно и невыносимо одиноко в этом огромном доме. Я стояла, и это был лишь жалкая имитация близости. Стыд за свою слабость пылал на щеках, но страх остаться сейчас одной был сильнее.

Я не выдержала его спокойного, ожидающего взгляда. Глаза сами опустились к полу, пальцы судорожно сжали мягкий бархат.

— Даррен… — голос прозвучал сдавленно, почти как мольба. — Мне… холодно.

Я сделала шаг вперед, сама не зная, что делаю. Потребность в нем была сильнее разума, сильнее гордости, сильнее всех данных обещаний.

— Пожалуйста, — прошептала я, уже почти не стыдясь своей мольбы. — Просто обними меня. Просто ненадолго.

Я боялась поднять на него глаза, боялась увидеть отказ, неодобрение или, что хуже всего, жалость. Но вместо этого я услышала тихий, срывающийся вздох. Звук сдавшихся укреплений. И тогда его руки притянули к себе. Не с той дикой, отчаянной страстью, что была в ванной, а крепко, надежно, бережно. Я уткнулась лицом в его грудь, слыша, как бешено бьется сердце ровно в такт моему.

Я вся дрожала как в лихорадке, и он прижимал сильнее, гладя ладонью по спине.

— Все кончено, — прошептал он, и губы коснулись макушки. Легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по телу разлилась волна тепла. — Я здесь. Я никуда не уйду.

И в этих словах, в этом простом объятии, была не обещанная страсть, а защита. Я обвила его руками, вцепилась в него, боясь отпустить. Мы стояли так посреди комнаты, двое уставших людей, нашедших в объятиях друг друга единственное пристанище. И этого сейчас было достаточно. Больше, чем достаточно. Это было все.

Я не знаю, сколько мы простояли так. Дрожь понемногу отступала, сменяясь всепоглощающим, почти болезненным покоем. Даррен был так же измотан, как и я.

— Мне так страшно было тебя потерять, — вырвалось у меня шепотом, мое лицо все еще было прижато к его груди. — Когда я увидела, что Чарли нет... а потом и ты ушел… я перестала думать.

Его рука на спине замерла на мгновение, а затем прижала крепче, почти до боли.

— Я знаю, — его голос прозвучал глухо. — Я чувствовал то же самое.

Мы смолкли. За окном занимался новый день. В щели между тяжелыми шторами пробивалась первая, робкая полоса света. Она легла на пол, освещая наши ноги. Этот луч возвращал нас в реальность, в мир, где у него есть невеста, а у меня жених.

Но я не могла заставить себя отойти.

— Не уходи, — прошептала я, уже почти во сне, не осознавая смысла слов.

Я почувствовала, как он снова поцеловал мои волосы.

— Я никуда не уйду, Ирен, — Даррен произнес имя с такой нежностью, что по телу снова пробежали мурашки. — Спи. Я буду рядом. Обещаю.

И я поверила. Потому что в его объятиях не было места лжи. Была только усталость, тихая грусть и та всепоглощающая нежность, ради которой стоило нарушать любые правила. И когда я, наконец, позволила сну унести себя, я знала: что бы ни принес новый день, этот миг, этот рассвет в его объятиях, останется со мной навсегда.