Чтение онлайн

— Подвезти?

— Да нет, не надо. Прогуляюсь немного. И вообще… спасибо большое, что помог!

— Всегда пожалуйста. Обращайся.

Вроде бы и со смешком сказал, но так, что сердце сорвалось в галоп.

Вечером, когда я лежала в постели, пришло сообщение:

«Все в порядке?»

«Да. Уже легла».

«Спокойной ночи, Юля!»

Пусть все идет так, как идет, повторила я, сложив руки на животе, и тут же провалилась в сон, мягкий и пушистый, как облако.

Мы снова начали переписываться по вечерам — как весной. Немного, по несколько коротких сообщений, но для меня это было чем-то вроде снотворного. Отложив телефон, я тут же засыпала с улыбкой. И просыпалась, улыбаясь, даже если затекали руки и ныла поясница. Иногда подмывало придумать какую-нибудь ну очень тяжелую мужскую работу, но что-то останавливало. Не хотелось искусственно форсировать. Я и так слишком сильно накосячила. Поэтому просто плыла по течению. Может, к тихой гавани, а может, и к водопаду.

Предполагаемой датой родов мне написали тридцатое ноября, оставалось чуть больше месяца. С помощью Светы и Лийки я разложила и расставила вещи, купила все необходимое для Тёмы и для себя, а Филя приехал и собрал кроватку. Звонили Нина, Кристина и Макс, рассказывали новости. Где-то кипели бури, а для меня конец октября стал тихим, неспешным временем, когда все словно замерло в ожидании. В ожидании перемен. И даже если они будут заключаться только в рождении ребенка, одного этого уже более чем достаточно, чтобы погрузиться с головой. Думать о чем-то другом просто не получалось.

И все бы ничего, вот только Тёме, по-дельфиньи кувыркавшемуся в животе, это занятие наскучило. Как уселся попой вниз, так больше и не желал поворачиваться. Не помогали ни уговоры, ни упражнения, ни поглаживания живота.

— Ну что, Юлия, ложимся в роддом, — категорично заявила на очередном осмотре участковая. — Там попробуют наружный поворот сделать в головное положение, а если не получится, тогда придется кесарево. Если роды начнутся раньше срока, в такой ситуации время терять нельзя.

Ноябрь 2017 года

Юра

«Как ты?»

«Трындец. Во всех смыслах. Тут еще две бабы, трындят без конца. Еда жуткая. Попросила тетю, чтобы привозила чего-нибудь молочного».

«Давай я тебе тот суп буду заказывать? С лапшой? Чтобы свежий был. А платных палат нет нормальных?»

«Есть двухместные, но это же на месяц. Не, не вариант. Дешевле в санаторий съездить. А суп я и сама могу, только ссылку дай», — и смайлик страдающий.

«Юль, давай без глупостей. У меня там скидка 30 %, да еще и баллы копятся. Будешь выходить и забирать».

Про суп я, конечно, соврал. И скидки никакой, и стоит эта дрянь, как будто из молока единорогов, но ей об этом знать не обязательно.

«Спасибо большое!» — и штук пять довольных смайлов.

Когда она написала, что ее заранее кладут в роддом, я испугался. Но она успокоила: ничего страшного, просто ребенок в неправильном положении, будут наблюдать. Сегодня после работы я поехал в «Мишку». Сел за стойку, взял кофе, коньяка. Так мне всегда хорошо думалось, а подумать было над чем. Потому что последние недели прошли у меня на автопилоте. Круиз-контроль, твою мать!

Когда после посиделок в офисе я предложил Юле довезти ее до дома, это был импульс. Да и «звони, если понадобится помощь» тоже вылетело спонтанно. Ждал ли, что позвонит? И да и нет. Скорее нет, чем да, и чем дальше, тем меньше. Однажды попытался ей написать. Просто узнать, как дела. Но сообщение так и осталось с одной галкой: из бана Юля мой номер не убрала.

Я повис сферическим конем в вакууме, не представляя, что делать дальше. Как-то спросил у Макса, не слышно ли о ней чего. С тех пор как Юля ушла в декрет, я снова стал ходить по утрам в административку пить кофе.

Да, вроде, все в порядке, рассеянно ответил он, позвони сам, спроси.

С Максом все было печально. После подачи заявления в загс счастливый жених впал в экзистенциальную тоску, а тесный контакт с Ниной по предстоящей проверке все только усугубил.

Ох, бля, как же я его понимал-то! Но помочь ничем не мог.

После работы ехал домой, ужинал и тупо пырился в телевизор. Как вариант — махал гантелями. Абонемент в спортзале продлевать не стал, чтобы не встречаться там с Настей. С ней все закончилось еще в ту самую пятницу, когда был у Юли.

До этого не звонил и не писал целую неделю. Стоило ей на секунду показать свою настоящую мордочку, и все желание как отрезало. Понимал, что некрасиво, но не мог себя заставить. Настя позвонила сама и спросила со злой обидой:

— Что, Юра, твой друг так и живет у тебя?

— Нет, — буркнул я, втискивая машину в узкую щель между двумя припаркованными.

— Значит, просто не нашлось на меня времени? Даже чтобы позвонить?

— Настя, извини, но давай уже на этом закончим. Совсем закончим.

Вот тут-то все и вылезло. Роскошный театральный монолог на тему, что все мужики сволочи, скачешь перед ними на задних лапках, из-под себя выпрыгиваешь, изображаешь хер знает что, а они…

— Настя, а может, просто не надо ничего изображать? — устало оборвал я и нажал на отбой. А потом закинул ее номер в черный список.

Было мерзко, но как будто вычистил гнойный нарыв. Подергает — и перестанет.

Уж лучше и правда ручками. Все равно никакой радости, хоть так, хоть эдак. Но ручки хотя бы претензий не выкатывают.

Надо же, как все меняется. Раньше в панике отпихивал от себя любую возможность полюбить. Наверно, и с Милкой ничего не вышло, потому что слишком близко к этому подошел и испугался. А теперь простосекс уже не катит, даже очень качественный и в комплекте с обедом на столе.

Когда Юля вдруг написала, я не сразу поверил. Перечитал раз пять.

Переезжает? Помочь с вещами? Правда, что ли?

Какой же это был кайф — делать что-то для нее, видеть радость и благодарность в ее глазах. Сидеть рядом, разговаривать, смеяться. Как будто и не было всей этой мути между нами.

Но… она была. И поэтому будущее пряталось в густом тумане.

Вечером я написал Юле — наудачу. И вот чудо — галочки поголубели, она ответила. С того дня мы снова стали переписываться, как в начале марта. Обычно вечером, иногда и днем. Болтовня ни о чем, а улыбка расползалась шире плеч. Очень хотелось напроситься в гости. Может, она даже и пригласила бы, но я буквально хлопал себя по рукам.

Почему?

Тогда, весной, именно с ее пинка нас разнесло на противоположные концы вселенной. По той причине, которую озвучила, или, может, уже знала, что беременна, — неважно. И теперь, если она хотела нового сближения, шаги навстречу должны были делать мы оба. По очереди.