Чтение онлайн

– Там у меня в вещмешке геологический молоток, скальное зубило и мешочки для проб, очень удобные, между прочим. Я про всё это богатство совсем забыл, а тут вдруг как озарение пришло. Мне бы инструмент пригодился при сборе образцов на заливе. Ваши гео-штоки – вещь хорошая, но слишком громоздкая, для мелких работ неподходящая. Да и не привык я с ними работать.

– Поняла. Сегодня на сеансе связи спрошу Фай. Думаю, что она не откажет.

– Спасибо!

– Спасибо много! Вот если ты мне массаж сделаешь, ну как ты умеешь… твёрдо и нежно… – Нэя опускает взгляд ниже пояса.

– Договорились! Сегодня вечером сделают всё, что захочешь.

Вот тут меня озарило! Товарищ комдив Василий Константинович Блюхер говорил в 1920 году – без разведки ни шагу! Разведка! Никто из здешних командиров не озаботился разведкой переднего края. Никто! Тупые… Придётся этим заняться мне. Плохо, что за местного мне не проканать. Значит, в разговоры вступать нельзя. Придётся тупо прятаться в кустах и полагаться только на глаза и уши. Кстати пробы воды показали, что это обычная вода с пониженным содержанием солей и полным отсутствием вредных микроорганизмов. К тому же теплейшая, градусов 30, если по Цельсию. Плаваю я хорошо, поэтому лиловых стражников можно будет обойти по воде. Как я заметил, они в сторону моря даже не смотрят. А чтобы наверняка, я просто отплыву подальше от берега.

Жаль, нет у меня сдэфки. Пешком до города далеко. До Чжиху, Эви говорила, вёрст триста, может чуток поменьше. Где-то на востоке вроде бы есть ещё какой-то город, но тот ещё дальше. Пешком не меньше недели пилить. Я конечно ходок хороший, ноги крепкие, но больше чем по 50 вёрст в день я не пройду, тем более идти придётся по малопроходимой местности. Каменистая, заросшая кустарником степь. Хорошо, что не горы. В любом случае, мне мои шмотки пригодятся. Особенно сапоги! Без сапог мне далеко не уйти, а сапог здесь никто не носит. Все ходят по кораблю босиком, даже в комплект парадно-официального костюма входят только какие-то чёрные тапочки. Смешно! Для посещения планет есть скафандр со специальными ботами, но скафа у меня тоже нет.

Дождусь разрешения. Наверняка, Фай не будет против.

Мне ещё потребуется запас провианту. Хм-м-м. Тут похоже засада… Кормёжкой у нас на корабле занимается сам корабль. Выдача харча строго по расписанию, где он его берёт, я так и не понял. Говорят, каждый раз синтезирует из продуктов жизнедеятельности. Если дело обстоит именно так, то идея с дальней разведкой провалилась не начавшись. Может прибегнуть к воровству у местных? Есть же тут трудовое крестьянство. Не может такого не быть. Потихоньку подворовывать у кулаков-мироедов? Чай не обеднеют. Нет, плохая идея. Я не знаю, есть ли деревни, или что там у них, по дороге к Чжиху. А ну, как и нет ни одной? Или там охрана с пулемётами? Положат не за понюх табаку, и никто не узнает, где могилка... Да.

Приходится признать – дальняя разведка не складывается. Обследовать хотя бы на расстоянии дневного перехода? Нас тут обложили на мысу. Площадка едва с полверсты. Каменистый пологий берег, поросший чахлыми кустами почти лишёнными листвы. Местами скальные выступы имеются. Держат как в тюрьме, впрочем, это я уже на второй круг пошёл…

***

После ужина Нэя сама подскочила ко мне с радостной вестью, что разрешение получено, и я могу забрать имущество. Я не стал тянуть и, закончив с псевдоговяжьим стейком, рванул за обмундированием.

Я совершенно верно поступил потому, что кладовая образцов оказалась на деле морозильной камерой. Мои вещи, покрытые слоем глины, так и лежали там аккуратно завёрнутые в прозрачный пластик. Их для сохранности просто заморозили. Плащ оказался совершенно непригоден, молния прожгла его от ворота до шлицы. Гимнастёрка тоже подгорела, но меньше. Надеть можно. Галифе и сапоги вместе с портянками сохранились отлично. Пришлось мне, при свете налобного прожектора размораживать вещи в тёплой воде тормансианского моря, а потом оттирать их от глины с помощью песка, этого добра тут навалом. До полуночи с этим провозился. Зато высушить «Плама» посоветовал в ходовом блоке. Там была и горячая поверхность, и вентиляция с системой рециркуляции паров. К утру всё готово к разведывательной акции.

По такому случаю «Плам» устроил сверхпитательный завтрак. И даже собрал мне с собой тормозок. Подвёз приличный такой свёрток с аккуратно наклеенной этикетной, на которой обозначил калории, жиры, белки и прочую ерунду.

Я обнаружил внутри кубики похожие цветом на молочный шоколад. Пахли они тоже шоколадом, с оттенком лимона и мяты. Приятно! Кинул в мешок, натянул галифе и гимнастёрку, с какой-то ностальгией намотал портянки и сунул ноги в сапоги. Чёрт! То ли заморозка так подействовала на кожу, то ли перемещение во времени, но разношенные растоптанные в нескольких экспедициях мои старые испытанные сапожищи стали мне малы! Придётся действовать по-армейски. Намочу портянки и буду ходить по воде. Вода должна пропитать кожу и сесть по ноге. Приятного мало, но деваться некуда.

Новый день встретил меня пасмурной погодой. Низкие серо-сиреневые облака ползли на восток, подгоняемые горячим ветром. В воздухе отчётливо чувствовался запах йода. Под порывами ветра кусты шуршали ветками и роняли на песок ржавые листья. Весь берег усыпан этой коричнево-красной листвой.

Вдалеке виднелся шест с полотнищем фиолетового цвета с чёрным треугольником и золотым глазом в нём. Это караулка нашего конвоя. Надо проверить до какой границы я могу перемещаться, не привлекая к себе внимания. Заодно и присмотреться к живности на мелководье.

Климат на Тормансе тропический, в гимнастёрке и сапогах жарко. Я сворачиваю одежду и прячу её в сидор. Со стороны я сейчас представляю смешное зрелище, – голый мужик в сапогах и с мешком за спиной. Хорошо, что меня никто из знакомых не видит. Команда звездолёта не в счёт. Они юмора не увидят. У них вообще с юмором туго. Тупые же! А мнение местных охранников мне не интересно. Пусть любуются, если им хочется.

Интересно, а если долго идти под солнцем Торманса, сгореть можно? Впрочем, сегодня это не имеет ровно никакого значения. Солнце не пробивает облака ни единым лучиком. Идти вдоль берега по воде довольно трудно. Надо всё время смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться на водорослях, сплошь покрывающих придонные камни. Можно вывихнуть ногу, не за понюх табаку.

Полностью поглощённый выбором места для следующего шага, я не заметил, как в грудь мне уперся ствол винтаря. На меня уставился крупный мужик в лиловом балахоне. Чёрные прямые волосы свисают на лоб, слегка не доставая до глубоко посаженных раскосых глаз. Зайдя по щиколотку в море, мужик тычет в меня ружьём и что-то ворчит неразборчиво.

Из ситуации понятно, что это и есть граница разрешённого нам пребывания. Но я решил попробовать договориться, поэтому медленно отвёл рукой ствол его пукалки, вышел на берег и, с трудом подбирая слова тормансианского языка, начал:

– Мне нужно пройти, – указываю рукой в восточном направлении.

– Нельзя. – Ответ короток и однозначен. – Иди обратно!

В грудь неприятно ударяется обрез ствола.

– Почему нельзя? – я всё-таки решаю попытать счастья. – У нас разрешение Совета Четырёх исследовать вашу планету.

– Нельзя. – Громко рявкает в ответ боец. – Иди обратно! Быстро!