Чтение онлайн

Да нет, кому-то тогда в голову это всё же пришло. Нашу кибитку обыскивали, но меня приняли за мальчика-подростка.

– И что? У меня смотрели отметку, когда я прибыла в новый лагерь. Если бы кто-то меня искал, точно бы нашел.

– Давай поговорим в гостевых покоях? – вздыхает Кристиан. – Думаю, разговор будет долгий.

Киваю, готовая идти сейчас куда угодно, лишь бы мне сказали что-то о родителях.

– Что значит мама стала подопытной? С ней… всё в порядке?

– Не знаю, - честно признает мужчина. – Единственное, что я знаю сейчас – твоя мама жива. И, судя по вскользь упомянутой информации, это уже огромное везение.

Меня вдруг разбивает истерический смех. О да, потрясающий уровень везения.

– Грета? – муж заботливо приобнимает за плечи.

– Знаешь, я вообще, оказывается очень везучая, - слезы льются из глаз ручьем, и воспоминания, когда-то заблокированные волей сознания, вдруг прорывают крепкий заслон. – По крайней мере тогда мне на удивление везло, как бы кощунственно это ни звучало, учитывая обстоятельства.

– О чем ты? – осторожный вопрос.

И слова полились сами собой.

Нашу повозку остановили, когда мы бежали из только что захваченного города. Родители тогда в очередной раз разругались: отец хотел присоединиться к немногочисленным защитникам, чтобы наравне с ними сражаться за наш дом, а мама в очередной раз убеждала его, что он в первую очередь нужен нам. Беззащитные женщина, девушка и ребенок на дороге - лёгкая мишень для воров или кого похуже. Мама не боялась за себя, но очень боялась за меня и Бруно.

– Хочешь сложить голову там, убить и себя, и пару мальчишек, которым промыли мозги, иди! Но готов ли ты к тому, что твою дочь пустят по кругу на какой-нибудь обочине, а сына либо заберут в банду, либо продадут как раба?!

Страшные слова, которые отпечатались тогда в моем сознании. До этого родители всегда оберегали нас от ужасов войны, она была где-то там, далеко, маячила лёгкой дымкой, но никогда не преступала границы нашей жизни. Да, мы часто переезжали за последние несколько лет, но разве это так уж ужасно? Однако те слова впервые заставили меня испытать чувство настоящей уязвимости.

В тот же вечер нас схватили.

Мама, увидев впереди имперцев, приказала нам с Бруно бежать, будучи абсолютно уверенной, что преследователям нужна в первую очередь она сама, а у нас есть шанс скрыться.

Папа же приказывал бежать нам всем, оставить его и воспользоваться временем, которое он сможет нам выиграть. Понятно каким путем.

Родители начали спорить, я, глотая слезы, пыталась вытащить из повозки Бруно, но тот кричал и брыкался, понимая своей какой-то детской интуицией, что если сейчас он оставит родителей, больше никогда их уже не увидит.

– Бруно, пожалуйста, ты слишком тяжёлый!
– стоит в ушах собственный крик.

– Мама! Мама!
– надрывался брат, не слыша.

– ИДИ!!
– рев отца.
– ИДИ К ДЕТЯМ!!

Но определиться, кто именно из них пожертвует собой, родители так и не смогли. Я оказалась единственным человеком, который смог принять выбор каждого и делать то, что нужно, но Бруно в свои девять лет тогда еще был довольно крепким парнишкой и утащить его в лес никак не получалось. Можно было бы убежать одной, но какой смысл, если брат останется? Я приняла решение остаться тоже.

В итоге, попались мы все.

Когда нас, как животных, сгружали в огромную повозку, мы крепко держались за руки. Мама прижимала к себе Бруно, папа обнимал меня за плечи. Они оба молчали и смотрели друг на друга не отрываясь. Наверное, прощались.

Рядом с нами были и другие семьи, которые так же, как и мы, жались к друг другу, сплетаясь в клубок, но остаться вместе никому из нас было не суждено. Нас разлучили сразу же, как только повозка остановилась в Главном лагере.

Папу отправили прямо - ко всем крепким мужчинам. Маму налево, к женщинам. Меня и Бруно сначала отправили направо к детям и старикам, но кто-то из солдат грубо схватил меня за шкирку и рывком перекинул в сторону мамы.

Так я узнала, что уже взрослая.

Мама тут же перехватила меня, обняла, словно пытаясь укрыть собой. В толпе мы быстро потеряли из вида папу и Бруно, но в отличие от них, нам повезло: какое-то время мы были вместе. Правда, всего одну ночь.

В эту ночь мама дала показавшийся тогда очень странным совет:

– Будь собой, Гретэль.
– Серьезно глядя мне в глаза, твердо произнесла она.
– Главное, оставайся собой, не потеряй себя. Слышишь, моя девочка? Не потеряй себя!

– Я это я, как можно себя потерять?
– лишь буркнула я тогда, думая как там папа и брат. Но именно этот совет вел меня весь последующий год, не позволяя опуститься в пучину разведенной другими грязи.

На утро нас снова делили и присваивали номера когортам. Мама оказалась в четной, а я в нечётной. Чуть позже через шепотки нам удалось узнать, что папа как мама в четной, а Бруно, как я, в нечётной.

Нас увели в одну сторону, а всех взрослых в чётных группах в другую. Тогда мы думали, что в новые бараки, но на очередное утро по лагерю прошла официальная весть о том, что всех, кто был в четных группах, в живых не оставили.

Тогда я впервые запретила себе думать. И вспоминать. Страдать, переживать и далее по списку. На долгое время моей единственной целью стало выжить, вытащить Бруно и не потерять себя, как велела напоследок мама.

После перевернувшей мой мир вести я, не проронив ни слезинки, извернулась и все-таки смогла выяснить, где держат брата. А затем воспользовалась возможностью скрыться, которую мне предоставила не иначе как удача лично, и забралась в уже готовую отъезжать повозку. Бруно тогда сидел в углу, сосредоточенно хмурясь, словно пытался понять, как принять эту новую странную реальность. Но все же расплакался, когда увидел меня, хоть и глотал слезы, пытаясь казаться сильным как папа.

И снова нам повезло. Быстрый обыск ничем меня не выдал.

– Тебе повезло и по приезде в лагерь, - тихий голос мужа вырывает из воспоминаний. – Один из начальников, знающий, что ничего хорошего тебя не ждет, пожалел юную девушку и подделал документы, исправив несколько ключевых строк, по которым проводилась селекция. Так тебя не нашли.

– Как ты успел всё это узнать?
– по спине невольно пробегают мурашки от его осведомленности и скорости, с которой Кристиан узнал то, что я не знала сама.

– Деньги и связи открывают множество дверей, - мужчина иронично мне улыбнулся.
– А большие деньги и большие связи и вовсе открывают почти все.

– Тогда ты сможешь узнать... что с моими родителями?
– просить его невыносимо, но ради родных я готова даже на коленях ползать.

– Уже, Грета, - подбородок мужа упирается мне в затылок, когда объятия становятся крепче, - уже делаю все, что могу.

– Спасибо, - шепчу одними губами.

Едва ощутимый поцелуй в макушку стал ответом.

– Мне будет нужно уехать по делам, - тяжёлый вздох.

– Ты же сказал, что я всегда буду рядом?
– отстраняюсь, чтобы заглянуть в его глаза, лукаво блеснувшие.
– То есть, пока мы в Империи, - смущённо исправляюсь.