Чтение онлайн

– Все так говорят, а потом остаются тут навсегда. Твоя сестра тебя бросила, смирись.

– Она меня не бросала.

– Ну да, а трава голубая! – рассмеялся подросток так, словно пошутил что-то очень удачное.

Но Бруно вдруг вскочил, подбежал к сидящей рядом с отсутствующим видом девочке, схватил ее баночки с краской, выбрал синюю и размашисто выплеснул содержимое на всё вокруг.

– Синяя! – закричал. – Трава синяя! А моя сестра вернется!

Резко просыпаюсь.

– Грета? – раздается вдруг тихий шепот в темноте. – Ты плачешь?

Вместо ответа изо рта вырывается всхлип. Не знаю, что это был за сон: вещий ли, или просто выражение тревог моих подсознательных мыслей, но тоска по Бруно накатила вдруг так сильно и резко, что сдерживаться уже не хватает сил.

– Грета… Грета, милая… - успокаивающий голос и теплые объятия, от которых хочется рыдать еще сильнее. – Это всего лишь кошмар, я не подпущу к тебе никаких монстров, слышишь?

– Это был не кошмар, - всхлипываю, утыкаясь носом в крепкое плечо.

– Тебе приснился дом? – быстро догадывается мужчина.

– Мне приснился мой брат, - выговариваю и сама замираю от собственной смелости и слов, которые обещала никогда при Бадлмере не произносить. Но его руки так нежно обнимали, а страх за брата так измучил, что силы терпеть кончились.

– Понимаю, - Кристиан, кажется, решил, что меня мучают воспоминания, - иногда те, кого мы потеряли, возвращаются к нам болью, которая, казалось, уже прошла. Но нужно просто это переждать, моя хорошая, немного потерпеть и боль утихнет.

– Ты тоже терял? – спрашиваю тихо, подумав о родителях. – Маму и папу?

– Нет, их я не знал, семью мне заменили слуги. Но однажды я потерял друга, который был мне ближе всех. Даже двух друзей, если быть точным. Правда, второй всё еще жив.

Неожиданная откровенность и прозвучавшая в голосе затаенная боль обезоруживают окончательно и я, тихо и робко, выдыхаю:

– Мой брат жив.

Руки Кристиана на миг каменеют, а в комнате повисает напряженная тишина.

– И где он? – звучит наконец холодный вопрос.

– Эрдик спрятал его… где-то, - о том, что знаю о местонахождении брата решаю не говорить, чтобы не подставлять графа и себя еще сильнее. – Он не сказал мне где. И он запретил мне всё тебе рассказывать, а я… не могу больше молчать.

– Все-таки убью, - будничное. – Почему так долго не говорила?

– А ты бы на моем месте смог довериться? – отвечаю вопросом на вопрос.

Кристиан тяжело вздыхает.

– Не знаю. До утра подождать сможешь?

– Чего подождать? – непонимающе отстраняюсь и заглядываю в серьезные глаза.

– Отъезда, конечно, чего еще. Поедем убивать Эрдика.

– Ты серьезно? – ничего не понимаю, но уже чувствую, как бешено заколотилось сердце.

– Более чем. Давно у меня мелькала мысль навестить дорогих родственников, только всё как-то Грань не позволяла. Но учитывая твои последние подвиги, думаю, можем рискнуть, если нигде не задерживаться.

– Вот так легко? – шепчу непослушными губами.

Бадлмер невесело улыбается.

– Если у тебя есть родной брат, я обязан о нем позаботиться, - говорит мягко.
– Как минимум потому, что это моя прямая обязанность с тех пор, как ты стала моей женой.

– Мы привезем его сюда?

– Не уверен, что это лучшее место для ребенка. Но, думаю, нам стоит решить это после того, как вы встретитесь. А что в таком случае с твоими родителями? Они тоже живы?

– Нет, - сглатываю, слишком шокированная, чтобы почувствовать закопанную глубоко внутри боль. – Не думаю.

– Не думаешь? Значит, точно ты не знаешь?

– Их увели туда, где… оттуда не возвращались.

Бадлмер внезапно нахмурился.

– Что значит «увели»? В твоих документах значится, что они погибли при захвате города.

И тут я вспоминаю свое обещание не рассказывать Кристиану о том, что происходит на наших землях на самом деле. Но врать или увиливать сейчас, когда он так легко, будто сомнений в принципе не может быть, принял решение о том, чтобы поехать за Бруно… к черту интриги Эрдика.

– Нет. Мы были не в городе, нас пленили по дороге из него.

– Зачем солдатам понадобились дети? – в голосе мужа начала появляться сталь.

– Чтобы отправить в трудовые лагеря, - шепчу совсем тихо, опустив голову.

Эта тишина оказалась страшнее, чем все, что были до.

– Трудовые… лагеря? – выдох сквозь зубы. – Ну-ка, милая, расскажи-ка мне последние пять лет своей жизни, пожалуйста. Особенно сосредоточься на последних двух.

– Думаю, теперь ты можешь узнать всё сам, - мотаю головой, не желая вдаться в подробности.

– Я думал, что могу узнать всё сам, - ледяное.
– Но, как оказалось, тем, кому я верил безоговорочно, не стоило доверять вовсе. Гретэль, еще раз. Что происходило в Крае?

– Император Тассадар начал войну, - через силу выговариваю, сама не зная, от чего мне тяжелее: от того, что вокруг Кристиана в буквальном смысле начали потрескивать искры или от того, что я сейчас выдаю что-то, что явно изменит жизнь очень и очень многих. И не факт, что в лучшую сторону.

– Он начал? По моим данным, войну начал сам Край, более не желая терпеть свое положение полузависимых и отвергаемых земель.

– Нет, войну мы не начинали точно. У нас даже армии не было, чтобы что-то такое начинать.

– Как тогда страна продержалась целых пять лет?

– Никто из нас не хотел отдавать свой дом, - тихо шепчу.

– Ясно. Что делали с теми, кого захватили?

– Отправляли работать на нужды Империи.

– Так уж много нужд у Империи? – невеселый смешок. – Ты тоже попала в трудовой лагерь?

– Да. Меня должны были отправить в прислужницы, как и всех молодых девушек, но я смогла пробраться к Бруно и поехать с ним.

– В прислужницы… - лицо мужа каменеет. – Скажи, а потом ты видела хотя бы одну из «прислужниц»?

– Нет, - мысли простреливает страшная догадка. – Ты же не хочешь сказать, что…

– Я ничего не хочу сказать, - отрезает Кристиан. – Как на тебя вышел Эрдик?

– Леди Анабель искала в лагере молодых девушек и случайно нашла меня.

– То есть «на нужды» Империи отправили тысячи прислужниц, но тетушка искала девушек там, где их в принципе быть не должно? Потрясающе. Продолжай.