Чтение онлайн

Они вернулись к крепости, на обратном пути не проронив ни единого слова. Только на выходе из леса Ольга молвила:

– Наверное, я скоро огорчу тебя, Ругивлад, - и отвернулась.

Густые ветки скрывали звездноенебо.

Знал бы он, что это первое грозное предзнаменование обрушившегося на него проклятия?! Но с обычным для влюбленных легкомыслием, а ведь, он все-таки был влюблен, Ругивлад начисто отмел мысль о близком расставании.

В воротах дочку поджидал рассерженный отец. Было далеко за полночь.

ГЛАВА 9. НЕ НАЙТИ ТЕБЕ ПОКОЯ

С утра у Ругивлада вновь появились неотложные дела - со средней Оки пришла лодья, груженая известняком. Словен просил Волаха доставить камень в слободу, туда же подвозили уголь, собранный после памятного всем лесного пожара. Печи выложили на славу еще по весне, начертав на них Руну Огня. Хозяйки положили творог его небесному подателю.

Владух с недовольством взирал на эти непонятные приготовления, но воевода убедил жупана щедро одарить мастеров - лишь бы дело спорилось. Пришлось расплатиться и с гончарами. Чужеземец потребовал не менее сотни прочных глиняных сосудов, и когда те заговорили о раскраске, он, по мнению Ольги пожадничал - горшки остались горшками.

Сметливый Кулиш и опытный Творило во всем помогали молодому волхву. Под их присмотром на стену городища с трудом подняли конструкцию бронзовых щитов. Жупан и здесь был против, не понимая, с какой стати он должен оголять стены терема, и только Ольга убедила в последний раз согласиться с Ругивладом. Кулиш неустанно трудился над бронзой, поддерживая сверкающую красу, поскольку за ночь она теряла в блеске.

Странное зрелище открылось бы непосвященному и на дворе Ругивлада. У стены мастерской стояло три здоровенных чана. В одном - булькала смола, в другом - кипело масло, в третьем, самом таинственном, - на дно оседали какие-то кристаллы.

Станимир никогда не слышал, чтобы охранительное волшебство требовало таких приготовлений. Он поделился сомнениями с Волахом, но бывалый воевода намекнул старику, чтобы тот не лез не в свое дело, а лучше - усердно бы молился Радигошу. На редкость сговорчивый Станимир так и делал. А лишь какая-то напасть поразила яблони в садах - и у него хлопот прибавилось. Священным огнем да серым дымком пользовал волхв, отгоняя беду.

Старик неплохо разбирался и в разных целебных снадобьях. Прежде мог залечить даже глаз, пробитый печенежской стрелой, и обещал молодому собрату на Купалу показать, где растет разрыв - да плакун-трава.

Увы, как раз теперь, в каждодневных заботах и суете, словен уже не мог забыть о девушке! Удивительным видением неотступно следовала она за влюбленным и днем, и ночью. Да, свои наивные сны он более не назвал бы кошмаром! Молодой волхв так свыкся с фантастической явью, что не променял бы этот сказочный образ ни на какой другой. Пожалуй, словен мог покончить с собой, если б вдруг усомнился в совершенстве любимой. Между тем сама Ольга ходила, как говорится, под боком. Хотя думал и чувствовал Ругивлад одно, говорил молодец совсем другое.

Тщательно поразмыслив о досадном случае с напитком Любви, он понял, что вел себя, как последний болван. Каждое утро, тайком словен пробирался к терему жупана. Кот отвлекал псов. Горница Ольги находилась высоко, окном смотрела в сторону вятического леса, и герою пришлось немало поломать голову - как прицельно, быстро и незаметно забросить туда букет ландышей. Проделывал он этот трюк со свойственной для сумасшедших изобретательностью. Но хитрое приспособление вряд ли стоит описывать - нормальный вручил бы цветы, этот извечный символ восхищения и преклонения, из рук в руки. Получил бы взамен нежный взгляд или застенчивую улыбку, за которой скрывается такое коварство и такая уверенность в своих чарах, что влюбленный моментально бы излечился от страсти раз и навсегда, ведай он о том.

Нормальный подарил бы не прячась и не смущаясь! Но кто не знает влюбленных героев? У них мозги не только сдвинуты на бок, но и вывернуты наизнанку. Им бы поиграть, словно детям, в таинственность, им бы пострадать в уединении и совершенно извести себя - только тогда сообразит герой, что сглупил. А лодья уплыла. И скачут герои по свету навстречу новым глупостям, но чаще после бурных и непродолжительных объяснений их относят на погост.

Впрочем, минуют века и еще найдется немало великих шутников, выдумщиков и мечтателей. Спасибо им, за этот ненавязчивый обман, за наивную детскую сказку в справедливость любви, которая чужда высшей целесообразности. Иначе, жить стало бы, просто, скучно.

* * *

Русалья неделя была прямо перед купальским праздником. Девицы-красавицы браслетики снимали, рукава длинные распускали, словно в птичек превращалисьлебедушек. То ль в птичек, а может и в русалочек.

В эти ночи завивали дивам веночки, да и откуп, одежку русалкам дарили. А веночек-то завивали, чтобы хлопцы приветили, да и заклятие это брачное, в веночке красный любовный цветок - мольба к Лели да Ладе суженного найти. Вешали им в русалочью неделю нитки, пряжу, полотенца, рубашки на ветви "плачущие", согнутые к самой водице. Оттого берегиням речным хвост рыбий и пригождался - одежу умыкнуть. С хвостом плавать веселее.

Берегинями, как пояснял отроку Ругивладу некогда волхв Велемудр, русалок звали еще и потому, что помогали к берегу добраться. А берег-то берегом и называется потому, что спасались на нем из воды.

А коль найдется суженный - там и до свадебки недалече, не оскудет на детишек род вятичей. Больно росу любили русалки, где пробежит, пролетит одна такая - там и урожай поболе. А где плодородие, там и свадебка, и достаток, да и семейство сытое.

Не одни девицы могли помощь от русалок сыскать, парни о том тоже не забывали. Трудное это дело для парней было. Дружина собиралась русальная, ночевали вне дома, говорить не могли, ни словечка. Зато неделю целую если в какой дом придут и вокруг больного или немощного хоровод с прыжками учинят, тот и будет здоров силой русалочьей. Да еще если веночек себе на голову, в знак уважения к русалочке, надеть не забудут.

Но девушек русалочки больше любили. Какая девица нечаянно помрет до свадьбы, той на всю русальную неделю могли и жизнь во плоти человеческой вернуть, правда побаивались таких оживших девиц вятичи да словене. И после русальной седьмицы ритуальные похороны таким "русалкам" снова устраивали, дабы не смущали народ. Чучело их жгли или в воду бросали, впрочем, у словен на Ильмене - так, у ругов арконских - эдак, да и в других местах славянских по-разному.

... Работы по обороне городища шли своим чередом. Однако в тот день, в самое начало недели русальной, словен долго не мог найти Ольгу. Только кинув верные руны, он, наконец, прояснил вопрос. Знаки показали, "молодость идет за жалостью к старым". Когда ж черный волхв разложил руны пирамидой, пытаясь проникнуть в завтрашний день. Ответ не предвещал ничего утешительного. Священные символы предостерегали владельца! Многие из них оказались перевернуты.

– Доброе утро! Я так соскучился по тебе! Не примешь ли Ярилин знак. Посмотри, как он полноцветен, как душист!
– начал Ругивлад, чуть помедлив.

Он вообще медлил достаточно и злоупотреблял благоволением Доли, так что "чуть" не считается. Странная слабость в ногах и ватные руки, словен слышал собственный голос как бы издалека.

– Сомнительно, чтобы это было на самом деле, - ответила она, не принимая венок, - К тому же, сегодня последняя встреча! И я рада...

– Почему?