Чтение онлайн

Собрание одобрительно зашумело.

Но тут Буревид, подхватив мысль древнего волхва, осторожно высказался за переговоры с кочевником, чтобы неблагоприятные во всех отношениях дни прошли.

– Бывало же, мирились с ханами!? Вот и прежний киевский князь Ярополк, сперва ходил на печенегов, имел с них дань. А на следующий год хан Ильдей уже на службу ему кланялся. Мы бы тоже уломали степняка, если бы не помешали горячие головы! И не было бы Суздаля, этого топора над головой. Да и мурому приструнили бы...

– Надо и честь знать!
– возразил ему Родомысл, - Не может быть ряда с таким подлым врагом. Да не затупятся копья наши о щиты печенежские!

– Отчего же не может!? Вон, нынче-то князь киевский, целуется с ним, даром что отца Владимира, Святослава, головы лишили, - вякнул Дорох.

– Не для того я избран главою, чтобы лилась кровь вятичей! Лучше худой мир, чем любая война!
– поддержал сына Буревид,- И можно завидовать стольнокиевскому кагану! Он-то вряд ли позабыл о кровной мести, да зато киян своих одним словом оборонил от неприятеля. Но раз печенег у стен Домагоща давайте, сначала, покажем ему, где раки зимуют! А с побитым и мир почетнее можно заключить. Потому я и привел две сотни ратников, копье к копью, топор к топору - все удалые молодцы...

Гром грянул средь ясного неба.

Ольга, единственная женщина, допущенная к Совету, вдруг встала, сопровождаемая восторженными взорами мужчин - их скучные разбирательства мало интересовали девушку. Она нашла глазами чужестранца, презрительно улыбнулась, а потом наклонилась и нечто прошептала Владуху. Тот повеселел и согласно кивнул:

– А дабы скрепить союз между нами и родами Запада пред кровавой сечей, я объявляю о помолвке дочери моей Ольги и великого воина, вождя Дороха, сына могучего Буревида.

– Нет! Остановитесь!
– перекрыл поздравления чей-то голос, больше походящий на рык раненого барса.

– Кто это сказал!?
– все стихло, Владух нахмурил брови, подозрительно рассматривая Родомысла.

– Я! И повторю снова!
– Ругивлад нагло вышел в круг кресел.

Он быстро приветствовал по обычаю высокое собрание и обернулся к главе всех глав.

– О, Дорох! Ругивлад просит тебя отказаться от столь великой чести, которой ты, наверное, достоин! Мне не хотелось бы доводить дело до драки!

– Чужестранец сошел с ума!
– заметил жених отцу.

– Мечтал бы в это поверить, Дорох!
– откликнулся Ругивлад, он был туговат на ухо, но не настолько, чтобы не расслышать насмешки, - Девушка не любит тебя!

– Это не важно, - разозлился Буревид - Главное, ее отец согласен! Да и дочь, как я понимаю, тоже.

– Ольга сама выбрала суженного, - подтвердил Владух сурово.

– Вот как! В таком случае перед небом и землей говорю - люба мне дочь Твоя! И не отдам ее никому, будь это сам Чернобог! Всемогущие боги! Дорох получит ее только через мой труп!

При этих словах черный волхв глянул на девушку, но та излучала такой холод, что он чуть было не пожалел о сказанном. Зная об изменчивости женского характера и непревзойденном самообладании Ольги, которое под стать лицемерию, он тут же постарался придать себе как можно менее угнетенный вид.

– А знаешь ли ты, чужестранец, что за невесту полагается вено? Чем же сумеешь ты выкупить нашу дочь? Дорох отдает нам городище со слободою... Чем похвалишься, Ругивлад?

Тут встал одноглазый незнакомец из Дедославля. Все замолчали.

– Если молодец чует в себе Силу, ты бы, Владух, дал ему ту задачку, о которой я говорил. Боги отвернулись от людей. Не будет ни русам, ни вятичам, ни словенам покоя, до тех пор, пока печенежские ханы пьют из черепа Святослава! Много храбрых витязей пытали судьбу, но ни одному не улыбнулась Доля. Коль чужак сумеет добыть злосчастный кубок - лучшего мужа для твоей дочери и не сыскать! Коль вятичи вернут череп великого князя его сыну - это будет лучшим поводом поискать мира с Киевом.

Так он сказал и сел на прежнее место.

– Я верну прах Святослава! И кто бы ты ни был, отче, клянусь Велесом, непременно узнаешь о том!
– ответил Ругивлад.

– Довольно!
– воскликнул Буревид, который по праву главы всех глав и гостя мог прервать местного жупана, - Моему сыну брошен вызов! Он принимает его и готов биться с зачинщиком любым оружием! Вплоть до смертельного исхода!! Немедленно!!! Сейчас же!!!!

– Отлично, пусть каждый выберет оружие по вкусу!
– сказал Ругивлад.

Собрание снова зашумело. Владух колебался. Ольга, свершив свое черное дело, поднялась и исчезла в боковой комнатке. Среди возникшей сумятицы Волах шагнул к словену и, по-дружески положив ему руку на плечо, тихо заметил:

– В роду Буревида превосходные воины. Они легки, подвижны и выносливы, хотя порою горячи и вспыльчивы до невозможности. А главное, как большинство людей, облеченных властью, хитры и мстительны! Ты поступил опрометчиво!

– Он уже мертвец!
– загадочно выразился Ругивлад, - Что самое смешное, я почти не знаю этого парня. Так, что-то мельтешил по углам, да похабничал за выпивкой в кругу собутыльников. Если только тот странный ратоборец в маске...?

– Ну, если на его счет ты уверен, знай - Владух вне себя! Большое дело идет прахом. Убей ты Дороха сейчас - воины, пришедшие с ним, предадут нас. Давай, отложим поединок!

– Мне все равно! С мечом ли, безоружный ли, пеший или на коне, я всегда к услугам Дороха и иже будут за ним. Ужели, Владух пожертвовал счастьем своей дочери ради каких-то выгод?

Воевода оглянулся и продолжил еще тише, так что посторонний не услышал бы и звука:

– Я ж предупреждал, парень! Эх, молодость! Ольга сама ускорила развязку, но в конечном счете ее никто бы и не спросил. Вожди западных родов не в пример нам богаты. К тому же, у них до сих пор процветает многоженство. У многих гарем не хуже, чем у киевского князя. У Дороха уже есть жена, двое ребятишек...

– Зачем ты мне все это говоришь?

Дух разрушения, прочно поселившийся в теле черного волхва, науськивал. И словен с великим трудом поборол жгучее желание разнести всю избу-говорильню по бревнышкам.

– А это сам соображай, герой! Я совсем не против, если ты укоротишь Дороха на голову. Право, он много себе позволял, и полезного в этой голове не много, - ответил воевода и заглянул ему в глаза, но что-то увиденное в них заставило Волаха тут же отвести взор.

– Ты был бы совсем не против, если бы спровадил чужака за тридевять земель? Не так ли, Волах? Нам нечего делить!