Чтение онлайн

— О, принцесса… забери нас отсюда… пусть это будет конец…

=* Патина Игнис, принцесса *=

Принцесса неспешно шла по полю боя… точнее, по полю учений. Морозный воздух был свежим, а снежная пыль кружилась в легком ветерке, словно ничего необычного не произошло. Но вокруг всё напоминало о недавнем хаосе и бардаке.

Своё путешествие она начала с осмотра брустверов из поддельных тел. То, что издалека смотрелось как нагромождение замученных лошадок, оказалось хитрым образом покрашенным снегом и досками. Криво нарисованные аквилы, окровавленные «трупы», сложенные в устрашающие завалы, производили впечатление даже на неё. Да и головы на пиках, как оказалось, были сделаны на основе оригинальных пони, чтобы вызвать эффект узнавания.

— Выглядит очень похоже, — тихо проговорила она, осматривая укрепления. — Такое на одном лишь воображении не нарисуешь, такое помнить надо. Но когда мы так с зебрами схватывались? При мне точно нет… Наверное, во времена прадедушки.

Затем её взгляд остановился на заграждении из проволоки, в котором захлебнулась атака Циня. Искры ещё плясали на нескольких обрывках проволоки, будто напоминая о тщетных попытках освободиться. Патина прищурилась, вспоминая отчаянные крики офицера.

— Цинь, Цинь… ты такой впечатлительный, — с легкой усмешкой прошептала она и пошла дальше.

Её путь привёл к месту, где зебры-жеребята «совершили самоубийственный марш». На снегу остались следы их «жертвенности» — красные пятна и обрывки ткани. Патина на миг остановилась, задумчиво покачала головой и продолжила путь.

Она миновала непонятные завалы из снега и грязи, уже собираясь развернуться и вернуться обратно, когда взгляд её случайно упал на что-то, наполовину зарытое в снег.

Офицерская планшетка сиротливо торчала из снега.

— Видимо, Цинь обронил, — подумала Патина и шагнула к находке.

Она наклонилась, чтобы поднять её, и в этот миг раздался хлопок взрывпакета.

Облако красной краски взлетело в воздух, принцессу отшвырнуло в ближайший сугроб. Снег осыпался на неё сверху, пока она лежала неподвижно, пытаясь понять, что только что произошло.

Густая, плотная тишина заполнила поле. Потом из сугроба послышался возмущённый мат на древнепонячьем языке, слова которого уже давно вышли из употребления. Единственное, что было узнаваемо в потоке брани это устаревшая форма имени Грей.

=* Патина Игнис, принцесса *=

— Я ожидала, что пара дней в темнице пойдёт ему на пользу, да и обиженные им солдаты поуспокоятся, но стражники заметили неладное уже в первый день.

— Они у вас в высшей степени наблюдательные пони, — покивал лекарь, специализирующийся на душевных болезнях. — Как вы знаете, далеко не каждый может распознать симптомы подобных заболеваний.

Благодаря достаточно благополучной среде и принципам взаимовыручки, лошадки довольно редко страдали подобными недугами, а если и страдали, то были сильно социализированы и либо вели себя в рамках общепринятого, либо очень быстро выявлялись окружающими. Но часто так бывало, что лошадки понимали, что с ними творится неладное и сами шли к лекарям.

Учитывая то, как именно нерадивые лекари теряли право на ведение медицинской практики и удивительно научную обоснованность их знаний, как для античного, по сути, общества, лошадкам можно было только позавидовать. Даже если тебя и не смогут вылечить, то хотя бы помогут сгладить последствия. И ты не умрешь от переработок после этого, выплачивая кредит, взятый на излечение.

— Тут очень необычный и очень запущенный случай, — продолжило медицинское светило. — Пациент мало того, что знал о своих проблемах, он ещё и продолжительное время жил с ними, не обращаясь к лекарям. Ума не приложу, как кобылка Фрейя не заметила неладного. У неё же стоит «отлично» по душевным болезням, я это отчетливо помню.

— Тут много факторов, милейший Стоун, и нет, она догадалась, но жеребец демонстрировал очень высокий уровень устойчивости. Ну и мероприятие, которое он организовывал, стало своеобразным прикрытием.

— Но ведь проблема должна была быть замечена очень давно. Насколько я в курсе, они вместе с момента распределения на практику.

— Был случай непонятного поведения, сразу после приезда в подотчетный посёлок, но симптомы не соответствовали тем, которые должны были быть. Жеребец в течение недели был в подавленном состоянии, словно переживал из-за своего желания приехать в глушь. Потом это прошло. Да и жители посёлка списали некоторую странность жеребца на городское происхождение, тем более он проявил себя достойно.

— Ну да, не мне в других пони копытом тыкать, жизнь она куда сложнее, чем нам хочется, — покивал профессор. — Я правильно понимаю, что слухи о факте попадания этого жеребца в плен пониедов это не слух?

— Да. Он описал случившееся с ним довольно подробно.

— Простите, ваше высочество, но он рассказал длинную историю без углубления в подробности или короткую и рваную, но с огромным числом подробностей?

— Скорее короткую и очень подробную. Сначала мне, а затем продиктовал слово в слово моему секретарю.

— Два раза? — удивился лекарь. — Насколько эти два его рассказа отличались между собой?

— Ничем, — покачала головой принцесса. — Разве что во второй раз он уточнил несколько непонятых мною, в первый раз, моментов.

— Этот случай отличается от эксцесса десятилетней давности.

— Вы про спасённую нами кобылку, которая смогла сбежать от псов?

— Именно про неё я и говорю, — покивал пони. — Там мы, конечно, сделали что смогли, но разум бедняжки был разрушен пережитыми событиями.

— В случае с Греем сложно сказать, что его разум был разрушен, — фыркнула принцесса и ткнула копытом в кнопку под столом. Через мгновение в помещение зашла дежурная кобылка и, выслушав распоряжение о доставке чая, молча вышла.

— Вы, безусловно, правы. Личность жеребца если и пострадала, то его железная воля удержала осколки вместе. Не думаю, что сейчас стоит что-то с этим делать. Меня беспокоит другая его проблема.

— Вы про его навязчивые мысли на тему казни? И откуда ему такой бред в голову вообще пришел? Я что, кажусь такой безжалостной сволочью?

— Нет, ваше высочество, вы кажетесь очень понилюбивой и милостивой государыней, — ответил лекарь. — Мне кажется, и мои коллеги склоняются к той же версии, что пациент больше не способен бороться с проявившимся недугом и желает побороть его любыми методами.

— Но ведь… — принцесса даже передними копытам взмахнула. — Это так же бредово как лечить головную боль отрубанием головы. От головной боли это, положим, в самом деле, поможет, но ведь в результате этого ты умрешь.

— Теперь вы понимаете, насколько опасен этот недуг?