Чтение онлайн

Солнце сделало огромную дугу по небу (сейчас оно светило уже с другой стороны), на траву упали первые тени. Я не знаю, сколько минут прошло с того момента, как я увидела эти дырки в его венах, а мы все молчали. Наконец я не выдержала:

– Колешься?

Он издал какой-то странный звук - то ли кашлянул, то ли всхлипнул.

– Света, я боюсь!.. Их боюсь,- он кивнул в спину ушедших мужиков,- ее еще больше!- Кивок по направлению к причалу.

– Кого - ее?- мне показалось, что я неожиданно осипла.

– Блад!

Не может быть, чтобы я ослышалась.

Перед глазами - как наяву - всплыли листочки с компьютера, которые, уходя из Агентства, всучил мне Каширин. Листочки со списками учредителей разных коммерческих антинаркотических клиник и центров: Лившиц, Гуренкова, Блад, Арсеньев, снова Лившиц, снова - Блад, снова - Гуренкова, снова Блад... Так, значит, Блад - на теплоходе?

– А как она выглядит?..- Я еще не договорила фразу, а ноги уже сами подкосились от страха.

– Да она же там - главная. Мария Эдвардовна.

Идиотка! Боже, какая я идиотка! Не удосужиться у Кирки даже фамилию Мэри уточнить! Кажется, я говорила вслух. Кажется, я материлась на весь Остров. Кто бы слышал, как я материлась!

– У Киры?- прервал меня Марэк.- У Гуренковой, что ли?

Меня чуть столбняк не разбил от этого его вопроса.

– Ты что, Киру знаешь? Журналистку из "Питерского доктора"?- Я даже дышать перестала.

– Я не знаю, есть ли такая газета, только Кира Гуренкова - не журналистка. Она - в "шестерках" у Блад. Когда-то училась в Первом медицинском, ее отчислили. Работала медсестрой в наркодиспансере, там ее Мэри и подобрала.

Я ничего не понимала.

– А что она у Мэри делает?

– Ну... разное. Вот девиц иногда красивых, вроде тебя, ей "подтаскивает". А так - на разных мелких поручениях.

Я лихорадочно стала вспоминать все наши разговоры с Киркой. Ничего особенного. Мэри она подхваливала, иногда - с иронией, иногда снисходительно. Она ведь и не скрывала, что все про нее знает... Кирка! Ну какова же сука!

– Так, стоп! А "синяя радиола" - это что же, тоже - игра, блеф?

– Капельки такие коричневые? Сладким пахнут? Так Мэри их Кирке периодически капает: Гуренкова ведь - алкоголичка. У Блад таких капель, знаешь, сколько? Разного цвета. И не только капель...

Марэк вдруг как-то неожиданно обмяк, присел на траву. Он как будто уже не замечал меня.

– Что с тобой?

– Света... Мне плохо...

Он не успел договорить, как я догадалась сама. Ломка!

Марэк обхватил руками плечи, начал раскачиваться из стороны в сторону. Казалось, что каждая пересохшая клеточка его организма разрывалась от боли и от жажды.

– Света, мне надо в одно место... Там мне помогут. Там все есть...- Он устало провел дрожащей рукой по лицу.

Низкое солнце еле просвечивало из-за соседнего холма. Под деревьями уже лежали глубокие синие тени. Похоже, что было около девяти вечера.

– Что это за место?

Марэк как будто задумался. А потом посмотрел на меня пустыми глазами.

– Знаешь, Света... Ведь у Мэри на острове - клиника тайная... Она там опыты над наркоманами проводит.

– Пошли!

– Нет, Света. Ты - оставайся. Тебе туда нельзя. Тем более что это далеко: по дороге - километров двенадцать.

Я даже рот открыла. Проведя целый день на полянке в трех километрах от пристани, я была убеждена, что нахожусь в центре острова.

Теплоход отчаливал в пять утра. Вообще-то, как правило, на Валааме туристы проводили день, отплывали вечером, а утром шли в сторону Онеги - на Кижи. Но нынче вышло так, что в Онегу "Котлин" заходить не мог из-за больших нерастаявших льдин. И руководство семинаров, пообщавшись с командой теплохода и диспетчером в Питере, приняло решение изменить маршрут: с Валаама выйти позже, а потом, после Ладоги, сделать "зеленую стоянку" в Нижних Ветлугах. Там, на красивом берегу Свири, один из питерских бизнесменов (в частности владелец ресторана, в который якобы любил захаживать будущий последний президент России) задумал новую деревню. Понастроил бревенчатых изб с наличниками в стиле "а-ля рус", проложил дорожки из чурок, посадил цветы. В одном из домов устроил выставку предметов старого быта, в другом - музей самогоноварения, в третьем открыл сувенирную лавку.

Предполагалось, что иностранные туристы на этой "зеленой стоянке" будут оставлять много зеленых денежек...

Получалось, что до клиники туда и обратно - двадцать четыре километра.

Успеть к отплытию можно, но - рискованно.

– А если - напрямую?

– Восемь километров. Но - лесом.

– Бежим! Все равно я без тебя дорогу к теплоходу не найду. У меня, как говорит мама,- географический кретинизм.

В поселке, как рассказал по дороге Марэк, для местных жителей фактически нет работы. Живут, можно сказать, на подножном корме. Делать мужикам нечего, а выпить от тоски хочется часто.

Однажды в поселок пришел незнакомый мужчина, прилично - по-городскому одетый. Поговорили хорошо за жизнь, угостил их приезжий в тот день тоже хорошо. Заодно сказал, между прочим, что бывает кайф и получше, чем от водки. Снова пришел (вкрадчивый такой, убедительный), снова угостил.

Через неделю Марэк с другом опять встретились с ним - уже в условленном месте: в отремонтированном здании бывшего скита. Тогда-то первый раз они с приятелем и укололись. Понравилось. И стали захаживать.

Уже через пару месяцев желание получить "дозу" стало невыносимым. А тут и "ломки" начались.

А незнакомец - "Сергей Кириллович" - вдруг из ласкового и обходительного стал жестким, несговорчивым. Сказал, что может помочь, но теперь уже за услугу. Услуга заключалась в том, что за получаемую "дозу" парни должны периодически ложиться в новую маленькую больничку на так называемое "обследование". И никому ничего не рассказывать, иначе - им же хуже будет.

С того самого дня Марэк и живет в постоянном страхе. Потому что не ходить в больничку не может ("ломает"), а ходить - страшно.

– А как происходит это "обследование"?

– Ложишься в больницу. Сначала вколят "дозу", потом дадут что-то выпить, потом подключают к голове какие-то электроды (там у них супертехника: и компьютеры, и сканеры). Параллельно делают анализы с кровью. Но главное, что ты в тот момент - в полной отключке и не знаешь, что делают с твоей головой.

– И что, совсем ничего не помнишь?

– Да в том-то и дело, что воспоминания странные. Какие-то видения, люди незнакомые, разговоры. Иногда "картинки" повторяются. Иногда они добрые, иногда страшные. Мэри мне говорила, что это подкорка "выплевывает" самое потаенное. Она вообще считает, что и при алкогольном опьянении, и при наркотическом "закрываются" какие-то одни участки мозга, а "открываются" другие. И что все эти механизмы "захлопывания форточек" надо изучать, что это очень важно для науки. Но ей - для самого главного - надо заглянуть в мозг. И нужна особая аппаратура... Света, а вдруг однажды они вскроют мне череп?..

Мы быстро шли по лесу, иногда переходя на бег. Если бы не Марэк рядом, я бы уже сто раз умерла и от вскриков ночных птиц, и от падающих шишек.

– И много у нее таких подопытных?

– Человек десять - всегда. Их привозят сюда из Питера, из разных центров и фондов.

Об этом я уже догадалась.

Прошел где-то час нашей ходьбы-бега.

Марэк замедлил шаг:

– Уже близко. Надо идти осторожнее.

Они не должны тебя увидеть Последний километр мы шли совсем медленно, боясь выдать себя треском сухих веток под ногами. От такой ходьбы я быстро замерзла (черт дернул меня одеть с утра шорты). Я с тоской подумала о далеком утре уходящего дня, о своем радостном настроении, об ощущении новых открытий. Вот и наоткрывала...