Чтение онлайн

Я нажала на кнопку и положила мобильник.

– Ты где была? Я весь теплоход облазила!- Кирка жала меня к столу.

Я облегченно выдохнула: мои слова по телефону не вызвали у нее никакого подозрения.

– Ой, Кирка, не спрашивай! "Затрахали, замучили, как Пол Пот Кампучию",- процитировала я "Интердевочку".- Кирка, у меня - роман, да какой!- сочиняла я на ходу.

– С кем?- обалдела она искренне.

– С капитаном!- врала я, будучи уверенной, что на "Котлине", как и на любом судне, непременно должен быть капитан.

– Рыжий такой, с усами?- сузила глаза Кирка.

– Он!- Я с облегчением села на койку.

– То-то, я смотрю,- видок у тебя совсем затраханный.

– Еще бы: целый день и полночи из койки не вылезать...

Я подумала, что выиграла этот раунд и мысленно похвалила себя. Главное - не совершать ошибок впредь: я их и так наделала чересчур много.

Но Кирка вдруг улыбнулась какой-то ненормальной, хищной улыбкой и двинула меня по плечу так, что я чуть стену не пробила головой.

– Ты что - пьяная?- Я вдруг испугалась такой Кирки.

– Я - пьяная, я и протрезвею. А вот тебе, милая, душ бы холодный не помешал.- Она подошла к столу, взяла мой мобильник и засунула в карман.- Это чтобы тебе не пришло в голову Обнорскому звонить...

– Кира, что с тобой?- Мне стало совсем страшно.

– Говоришь, "затрахали - замучили"? Милочка, знать бы тебе надо, что капитана теплохода "Остров Котлин" зовут... Эмма Владимировна Верещагина. Единственная женщина капитан на все пароходство!..

Она решительно направилась к двери.

– И попробуй пикнуть до Питера. Ты Мэриных горилл видела...

Мне показалось, что это не дверь за Киркой закрылась, а крышка гроба моего захлопнулась.

Так я сидела - в ступоре - минут пятнадцать. Может, спала даже, потому что температура у меня поднималась с каждой минутой.

Плакать уже не могла: обессиленная от недосыпа, голода и простуды, еле держалась на ногах. В это время мой теплоход, пройдя Ладогу, подходил к Нижним Ветлугам. Но как бежать? За дверью не раздавалось ни звука.

Я снова зашла в душ, склонилась над раковиной: кажется, меня даже вытошнило...

Вдруг за стеной я услышала голоса: мужской и женский. С трудом сообразила, что там - душевая Мэри. Да и голос, похоже, был ее, Я напряглась.

"Это катастрофа!.. Я его знаю... Хохлов... Я за что вам плачу?.. Жесткий государственник!.. Не могли Таньку прикрыть!.. Он через ЗакС закроет фирмы... Только не Хохлов!.. Я сказала - устранить!.." В ответ мужской голос бубнил что-то невнятное. Потом кто-то за стенкой включил воду, и голоса перестали быть слышны.

Думать над всем этим я не могла. Звать на помощь - нельзя. Тогда я накрасила алой помадой губы (кровавые губы, кровавая Мэри, кровавые круги перед глазами...), сделала жирный отпечаток на чистом листе бумаги (такие поцелуйчики дарят на открытках-валентинках) и просунула его под дверь. Легла на койку и, кажется, уснула.

В себя пришла от шепота за дверью:

– Све-та! Ты - здесь?

Я бросилась к дверям, узнав голос вахтенного:

– Сереженька; только - тихо. Меня - заперли.

– Потерпи, я сейчас.

Его не было довольно долго. Теплоход уже стоял какое-то время у причала. В иллюминатор было видно, как по лугу гуляли в венках из одуванчиков стареющие медсестры.

Вдруг дверь тихо приоткрылась, и в каюту прошмыгнул Сергей.

– Украл "запаску". Что тут у тебя происходит?

В руках он держал бумажный слепок моих губ. Схватил меня в охапку, запрокидывая голову, ища губы.

– Сергей, только не сейчас. Мне надо бежать...

Я в двух словах, переврав всю суть, нарисовала жуткую картину со злодеями и преследованиями.

– Помоги мне незамеченной сойти на берег.

Сергей кивнул и снова куда-то исчез.

А вернулся... с комплектом мужской матросской одежды. Совсем не стесняясь, я переоделась при нем, стерла помаду.

– Пошли.

Он секунду потоптался у дверей.

– А потом... в городе?..

– Дай сначала до него добраться.

Он вышел первый, пряча на груди пакет с моими документами. Я тоже прошмыгнула на луг, где быстро затерялась в толпе праздношатающихся и, обогнув бревенчатые домики, скрылась в лесу.

Там, как я знала, была дорога. Мне предстояло чуть не пол-области проехать на попутках, чтобы часов на десять раньше теплохода оказаться в Питере.

Потом я узнаю, что в это раннее время в Питере Василиса, переполошив все Агентство, мчалась в такси на Зодчего Росси, где Обнорский намеревался проводить экстренное совещание. Но еще до этого он обложил Ваську таким матом, что она даже мне потом стеснялась передать его слова.

В общем, если его ненормативную лексику переводить на привычный язык, это звучало примерно так:

– Что-о? Опять Завгородняя? Опять в "мерседесе", а мимо мужики с наганами бегают? Я разорву ее на части, пусть только появится в Питере!..

Васька поначалу даже слово вставить не могла. А потом тоже стала орать и вроде даже два раза Шефа "козлом" обозвала.

Когда они наорались, она сумела-таки вкратце передать ему мои слова.

Обнорский пришел в себя, подумал и разбудил Каширина:

Тут Светлана Аристарховна "маляву" с Острова прислала, надо бы мужиков собрать, покумекать...

И они поехали в Агентство. Васька тоже туда примчалась. Она, как мне потом долго все будут красочно живописать во всех деталях (причем деталей раз от разу становилось все больше), как фурия влетела в кабинет Шефа, вопя и продолжая размазывать слезы по щекам. Василиса обвиняла всех сразу. Сидят, мол, здесь, отъевшиеся бугаи, а бедную несчастную девочку сослали на Остров в какое-то бандитское логово. Там ее, конечно, пытают: белые рученьки небось наручниками прикованы к корабельным переборкам, о роскошную грудь тушат сигареты...