Чтение онлайн

Кирка заказала финскую водку, я - джин с тоником.

– Шотландский,- кивнула Мэри одному из своих прихлебателей.- "Гордоне".

Один к трем.

Уже через минуту на столике стояли высокие бокалы с напитками.

– А почему вы занимаете каюту на нижней палубе?- Я не могла понять, но эта женщина просто заинтриговывала.- Вы же вроде могли выбрать себе любую.

– Я, Светочка, люблю иллюминаторы: тогда полное ощущение, что ты на море. Ведь часть моих древних родственников пиратствовала у берегов Испании и Алжира. Так что у меня - морская душа.

А на верхних палубах - окна, как в поезде, мне же поезда не нравятся. А вам не нравится внизу? Я могу переселить вас наверх, в отдельную.

– Нет, нет, мне нравится с Кирой,- по-моему, я сказала это слишком поспешно, потому что Мэри в который раз снисходительно улыбнулась.

Кирка заказала еще одну рюмку. Я двинула ее под столом ногой, потому что она хмелела на глазах: подперла щеку рукой и зло смотрела, как ее любимый онколог в танце без зазрения совести лез носом в лифчик какой-то медички.

– Прекрати надираться! прошипела я.

– Отвяжись...

Мэри внимательно посмотрела на Киру.

– Да вы, Светочка, не волнуйтесь. Это дело - поправимо.- Она повернулась к одному из опекавших ее мужиков.- Принеси "синюю радиолу".

Мужик исчез, но через пару минут вернулся с маленьким флаконом. Почему "это" называлось "синей радиолой" я не поняла, потому что Мэри капнула в стакан с "росинкой" три коричневые тягучие капли. Над столом поплыл сладкий запах щербета. Перехватив мой испуганный взгляд, Мэри капнула три раза и в свой бокал, а потом, весело рассмеявшись, выпила его до дна.

– А теперь вы, Кира.

Кирке, по-моему, было уже все равно, что пить, и она быстро осушила свой стакан.

Все замолчали. Мэри смотрела на часы, а я на Киру. С коллегой на глазах вдруг стала происходить замечательная метаморфоза. Она подняла голову с подпиравшей ее ладони, встряхнула головой, дважды моргнула. Осоловевший было взгляд вдруг прояснился, глаза блеснули прежней веселостью.

– Я, кажется, задремала?- Кира одарила нас улыбкой-извинением.

– С тобой все в порядке?- Я все еще не верила своим глазам.

– Да, как будто и не бодрствовала всю ночь.

Я покосилась на окно. Было около пяти утра. Белая ночь разливалась над Ладогой. Светлое небо, светлая вода до горизонта, которого на самом деле не было видно вообще: небо совершенно непонятно в каком месте сливалось с прозрачной гладью. Через какое-то время, там, впереди, прямо из этой глади должны появиться первые скалы острова.

– А абстинентный синдром так же легко снимается?- услышала я свой собственный голос.- Из такого же пузырька?..

Мэри внимательно посмотрела на меня.

– Ну, не из такого... И не. так просто.

Поскольку отравление наркотиками и алкоголем - все-таки очень разные вещи.

Но - можно. Если никто не мешает.

– А - мешают?

– Конечно. Разные остепененные бездари от науки. Разные чиновники, севшие за взятки в высокие кресла. Да мало ли еще в жизни разных тупоголовых мужчин, не способных ни на что. Разве что стоять на пути всего нового. И не пущать. Особенно если на их пути - женщина, особенно - если талантливая, умная и предприимчивая. Тут уж они не будут снисходительными. И про галантность свою фальшивую в момент забудут. Одного только эти глупцы не понимают: что на их оружие - есть оружие посовременнее, на их силу - сила еще более сокрушительная... На войне - как на войне.

Глаза Мэри сверкали. Она выплевывала эти гневные фразы, как будто действительно объявила половине рода человеческого войну не на жизнь, а на смерть.

Она была прекрасна в своем бешенстве.

Она была страшна.

Ложиться спать или уже бесполезно?

Теплоход стоял в ледяном крошеве возле скалистого берега, а солнце золотило на пригорках первые примулы, тянуло к небу другие, невиданные до этого первоцветы.

Такой май, говорят, бывает только на Валааме.

В динамике раздалось пение лесных птиц, где-то далеко кричали петухи. Это сейчас такая на теплоходах побудка - вместо идиотского "Подъем!".

Кирка, ушедшая в каюту за пару часов до меня, села на койке.

– Ты действительно себя хорошо чувствуешь?- Я все никак не могла прийти в себя от увиденного.

– Как никогда! Словно и мозги, и кровь мне прочистили.

Что-то слишком часто я слышу слово "кровь" в этой поездке.

– А что хоть ты чувствовала?

– Знаешь, даже не могу тебе объяснить... Как будто сон снился. Какой-то цветной, хороший. Люди какие-то возле меня. А вот о чем говорили - не помню.

Как за минуту все пролетело. Потом - вспышка, и я снова с вами за столом.

Я вспомнила, что "просыпалась" Кира от своей хмели действительно ровно минуту.

– На семинар пойдешь?- уточнила я.

– Еще чего!- фыркнула Кира.- Я и так знаю, что там будет. Будут обсуждать метадоновую программу. Кто-нибудь, как всегда, будет орать, что надо, мол, надо внедрять, что на Западе она давно действует, и очень эффективно. Другие будут топать ногами и кричать, что метадон - это наркотик, а лечить наркоманов наркотиками - нельзя... В общем, поорут и ни до чего не договорятся...

– Понятно, тогда и я не пойду. Ты мне уже и так все популярно объяснила.

Я надела шорты, кроссовки, куртку (именно такая экипировка как нельзя лучше подходит для третьей майской декады на Валааме) и сошла по трапу на берег.

...Как хорошо, что начальники из Агентства все-таки вытолкали меня в эту поездку. Пахло водой, снегом, солнцем, травой, шишками, корой, первыми листочками.

Я зажмурилась от солнца, просто захлебнулась от этого - из другой жизни - воздуха.

Да и сойти на твердую землю после палубы - тоже было очень приятно.

На взгорке, куда прямо, от трапа вилась широкая, вытоптанная еще с прошлого года тропинка, я заметила парня. Вернее, сначала я увидела лайку, скрещенную с дворнягой, а потом уже аборигена рядом.

Незнакомых собак я побаиваюсь, а потому остановилась, разглядывая ее хозяина.

Высокий, широкоплечий, с копной светлых волос. Лицо уже не по-весеннему бронзовое, от этого его синие от природы глаза казались просто фиалковыми. Нет, все-таки в этих сельских молодых мужичках что-то есть...