Чтение онлайн

– Не бойся, Холм не кусается.

Странно: ничуть не коробило, что этот улыбчивый, пожирающий меня глазами, с первой минуты - на "ты". Холм, видно, понял, что о нем речь и дружелюбно завилял своим хвостом-колечком.

– А я и не боюсь,- шагнула я навстречу.- А что это ты ему такой странный ошейник надел?

На шею полулайки была повязана шелковая синяя косынка на манер пионерского галстука (такой вот пес - пионер-тельмановец). Холму ошейник явно не нравился, и он все время пытался лапой высвободить шею.

– А чего? Синенький скромный платочек... Мне - нравится.

А мне уже - не знаю, чем - этот абориген.

– Ты ведь - местный? Покажешь мне остров?

Парень как-то нервно вдруг глянул мне за плечо, в сторону теплохода. Ждал кого-то? Я почувствовала легкое разочарование.

– А впрочем, я и одна могу погулять.

– Да нет же, я с удовольствием тебе все покажу. Как тебя зовут?.. А меня - Марэк: Просто, Света, я подумал, что ты ведь не завтракала. А потом в поселке негде будет. Ты сходи, а я тебя подожду.

– Так пошли вместе, там и подождешь.

Марэк снова как будто испугался чего-то:

– Нет-нет. Местным на туристский теплоход не положено. Я тебя здесь подожду.- Потом вдруг о чем-то вспомнил и, слегка смутившись, добавил: - А вот если ты мне из бара пива принесешь... импортного... это было бы здорово.

Вот хитрый нищий!.. Захотелось послать подальше этого островного альфонса, но - с другой стороны - за экскурсию надо платить.

– Ладно. Жди. Скоро вернусь.

Я заспешила по тропинке вниз. Уже взбегая на трап, боковым зрением вдруг заметила, что возле одного из иллюминаторов нижней палубы (возле моего?) трепыхало на ветру что-то синее, похожее на косынку Холма, только чуть меньших размеров. Или мне так показалось издали.

Я оглянулась, чтобы махнуть Марэку рукой. Он сидел на корточках, обхватив пса за шею. Потом потрепал его по холке и крикнул: "Домой!". Холм стремглав бросился вверх по тропинке. На его массивной шее... не было косынки-ошейника.

Я даже не заметила, как в первый раз, словно случайно оскользнувшись на прошлогодних листьях, его качнуло в мою сторону, и он обхватил мою талию. Я не отдернула его руку.

– У тебя красивые ноги,- покосился он на мои шорты.- И - грудь...

Еще бы. Эта грудь в свое время самого Обнорского потрясла: сразу по окончании конкурса "Мисс Бюст-98", где Андрей Викторович был в составе жюри, он и позвал меня в "Золотую пулю". А вот романа у нас с Обнорским не было, хотя многие в Агентстве считают по-другому. Просто как раз в то время он крутил с Машкой - дочкой Агеевой, и ему было ни до кого.

Мы свернули с тропинки и пошли по широким гранитным плитам. Казалось, что эти плоские, ровные камни уложены здесь кем-то огромным специально, но я понимала, что на самом деле так виртуозно поработала сама природа. Мы присели на поваленное замшелое дерево. Марэк без слов затянул что-то заунывное, грустное.

– Что это за песня такая? Никогда не слышала.

И тогда Марэк завел речитативом:

"...В дальних северных полянах, На просторах Калевалы, Их певал отец мой прежде, Топорище вырезая;

Мать меня им научила, За своею прялкой сидя..."

...и что-то еще про страну Похъелу, ее хозяйку - хитрую Лоухи, про мельницу Сампо...

Мне отчего-то стало грустно-грустно.

И вроде как жаль этого синеглазого парнишку.

– Так ты - карел?

– Нет, вепс.

Где-то далеко-далеко, словно в другой жизни, были Питер, "Золотая пуля", мои коллеги. А я сидела в траве на необитаемом острове в центре океана и утешала, не знаю от какой тревоги, представителя гордого, но вымирающего клана. Кругом рос вереск. Пахло рододендронами. С моих плечей сползало платье из зеленого органди. Где-то пел то ли пастуший рожок, то ли волынка. К моим губам прикасались другие - горячие - губы, которые совсем не были чужими... .

А потом - началось:

– Светик, ну возьми меня в мужья...

Я ведь здесь пропаду.

Мы сидели на куртке и штормовке, обхватив колени, потягивали баночное пиво и говорили о жизни на острове.

Марэк уверял, что с момента, как единоличными хозяевами Валаама стали монахи, жизнь для поселковых стала просто невыносимой. Раньше все здесь принадлежало им, местным. Его ровесники еще с детства знают здесь каждую тропинку, каждое дерево, каждый мостик через ручей. А сейчас сюда - не ходи, туда - только с благословения. Да что люди, коров пасти негде, повсюду монастырские выпасы. Хотя сами монахи - хозяева никудышные. Вот нынешней зимой даже лунки во льду внутренних водоемов не удосужились прорубить - вся рыба и задохнулась. А какая рыба!

Да с чего им быть хорошими хозяевами, рассуждал Марэк, ведь и не монахи они вовсе. Как кто? Разбойники и убийцы. Что значит - мифы Острова? А кто тогда местных убивает? Что ни полгода, то - труп. Толика вон Костияйнена мертвым в лесу нашли. А Ольгу Кирски кто убил? Ну кому навредила девятнадцатилетняя девчонка? Причем, гады, сначала изнасиловали, а потом убили.

– А кто по ночам, когда туман, к острову причаливает и втихаря в монастыре скрывается?- продолжал мой гид. Конечно, подрасстрельные. Марэк сам в тюрьме год сидел и слышал, как некоторые про рецидивистов говорили: им легче в монастыре отсидеться, чем под "вышку" идти. Вот они и скрываются...

Чем больше и тише шептал он про всякие ужасы Острова, тем неуютнее становилось мне в этих редких кустах.

...Мы вздрогнули одновременно. В нескольких метрах от нас по тропинке шли люди. Они были недостаточно видны (зелень распустилась уже прилично), но чувствовалось - не туристы. Туристы (в том числе - наши медики с "Котлина") ходят не так: говорят громко, фотографируются, ахают-охают по поводу местного воздуха и редкой флоры, от вида любой деревянной лавки, гармонично "вписанной" в пейзаж.

Эти трое шли не так. Молча, сосредоточенно. Казалось, что они специально стараются идти тише, на всякий случай жмутся к обочине. В руках несли тугие пакеты из полиэтилена. Мне показалось, что Марэк побледнел, всматриваясь в их спины. Я тоже, пригнувшись, подползла к тропинке и раздвинула кусты. Один из них оглянулся прямо в нашу сторону. Я вдруг не к месту вспомнила, как в одной операции "Золотой пули", которую проводили Каширин и Горностаева в Тайцах, мне велели голой выйти перед теми, за кем они следили. Вот бы сейчас выйти в чем мама родила из кустов! Я хихикнула, и Марэк испуганно прижал меня к земле. Но еще раньше, чем я скрылась за ветками, успела заметить лицо одного мужика. Да это тот же, из музыкального салона, который приносил Кирке "синюю радиолу".

Я оглянулась на Марэка:

– Они?

– Кто - они?- опешил тот.

– Разбойники-убийцы?..

– ...Да нет, те - по ночам...

– Но эти тоже какие-то противные.- Я была почти уверена, что Марэк до этого уже видел этих троих, хоть и не был на теплоходе. И - узнал.

От всех этих тайн мне стало совсем нехорошо. Я молча стала натягивать одежду, Марэк последовал моему примеру.

Он уже застегнул джинсы, когда я, в очередной раз любуясь на его загорелый торс, скользнула взглядом по мышцам. И вдруг - замерла. На сгибе его руки были отчетливо видны следы от шприца. Марэк поймал мой взгляд и стал быстро натягивать рубашку.