Чтение онлайн

– Вы должны отвечать на вопросы четко и внятно,- предупредил его полицейский.

– Вполне определенно, нет,- ответил Мэддокс, стараясь говорить отчетливо.

– Значит, не ходили?
– притворно удивился Мейсон.- А где вы находились хотя бы приблизительно в три часа утра четырнадцатого?

– В это время я спал.

– Разве у вас,- допытывался адвокат,- не было совещания с мистером Дунканом, вашим поверенным, около трех утра четырнадцатого числа?

– Нет, сэр, точно нет!

– Или в любое другое время между полуночью тринадцатого и пятью часами утра четырнадцатого.

– Нет, не было ничего подобного. Мейсон произнес:

– У меня все.

Гамильтон Бюргер вызвал чертежника, который представил поэтажный план резиденции Кента. План был принят в качестве доказательства со стороны обвинения без возражений. Коронер определил время, когда было совершено убийство: в интервале между половиной третьего и половиной четвертого. Детектив сержант Голкомб сказал на свидетельской трибуне, что признает в разделочном ноже с лезвием, ржавым от пятен крови, тот самый нож, который был найден на кровати Кента под подушкой. Перри Мейсон, отпустивший предыдущих свидетелей без вопросов, спросил сержанта Голкомба:

– Что произошло с наволочкой и простынями с этой кровати?

– Я не знаю.

– Вы не знаете?

– Ну, мне сказали, что экономка отдала их в прачечную.

– Так она не сохранила их?

– Нет.

– Почему вы не оставили их как доказательства?

– Потому что думал, в этом не будет необходимости.

– Так это правда, что ни на подушке, ни на простыне не было пятен крови?

– Думаю, что не так. Они вроде бы были, но я не могу припомнить.

Мейсон спросил язвительно:

– Если бы на них оказались пятна крови, думаю, вы непременно сочли бы постельное белье важным доказательством и представили бы суду, не так ли?

– Возражаю, так как вопрос носит предположительный характер,взорвался Бюргер.

– Я его задал просто для того, чтобы добиться от свидетеля определенного ответа,- возразил Мейсон.- Он же показал, что не знает, были ли пятна крови, вернее, не помнит.

– Пусть свидетель ответит на вопрос,- решил судья Маркхэм.

– Не знаю,- признался сержант Голкомб и добавил: - Это вам бы следовало знать, мистер Мейсон. Ведь именно вы обнаружили разделочный нож.

В зале суда послышались смешки. Перри Мейсон ответил:

– Да, я знаю. И вы спрашиваете меня, что бы я вам на это ответил, сержант?

Судья Маркхэм опустил молоточек.

– Довольно!
– приказал он.- Свидетелю надо задавать вопросы конкретно и по существу. Впредь не должно быть никаких перебранок между адвокатом и свидетелем.

– Выходит,- продолжил Мейсон, повышая голос,- раз на наволочке и на простыне не было пятен крови, и, возможно, поэтому, увидев в постельном белье доказательство, которое ослабит позицию обвинения, вы прямиком отправили их в прачечную, когда единолично производили осмотр помещения, не дав тем самым защите ни единого шанса представить белье суду. Разве я не прав?

С ревом Бюргер вскочил на ноги, и из него посыпались возражения:

– Спорно, не по существу, лишено основания, не соответствует процедуре перекрестного допроса, попытка повлиять на присяжных, оскорбительная по сути.

Мейсон в ответ просто улыбался.

– Свидетель может ответить на вопрос,- распорядился судья Маркхэм,ведь до сих пор мы не услышали четкого ответа - почему постельное белье отправили в прачечную?

– Я не в курсе,- ответил сержант Голкомб.- Постельным бельем я не занимался.

– Но вы дали понять экономке, что в комнате не мешало бы убраться?

– Возможно, что и так.

– И заправить постель тоже?

– Может быть.

– Тогда,- провозгласил Мейсон, бросая торжествующий взгляд на присяжных,- у меня все!

– Вызываю Джона Дункана,- возвестил Блэйн, когда Бюргер сел на свое место, предоставив своему помощнику ненадолго взять инициативу в свои руки.

Дункан помпезно выкатился вперед и был приведен к присяге.

– Ваше имя?

– Джон Дункан.

– Вы адвокат из Иллинойса и вы знаете обвиняемого Питера Кента?

– Да, совершенно верно.

– Вы находились, как я полагаю, в его доме тринадцатого и утром четырнадцатого числа этого месяца?

– Это верно. Я участвовал в деловом совещании с мистером Мейсоном, его адвокатом. На совещании также присутствовали Эллен Уорингтон, секретарша мистера Кента, и мой клиент, Фрэнк Б. Мэддокс. Насколько помнится, там находился также некий доктор Келтон.

– В какое время вы покинули совещание?

– Около одиннадцати часов. У меня был разговор с моим клиентом в его спальне после того, как совещание с этими джентльменами решено было отложить.

– Видели ли вы мистера Кента позже этим вечером и ночью?

– Я видел его ранним утром четырнадцатого.

– В какое время?

– Ровно в три часа утра.

– Где вы видели его?

– На патио, возле дома.

– Можете указать на схеме, вот на этой, под номером один, точное место, где вы видели обвиняемого в названное вами время?

Дункан указал точку на диаграмме.

– А где на этой схеме обозначена ваша спальня? Дункан указал.

– А из вашей спальни вы могли отчетливо разглядеть обвиняемого?

– Да, мог, сэр.

– Когда вы в первый раз заметили его?

– Я проснулся оттого, что какая-то тень упала мне на лицо. Затем я увидел, как кто-то двигается по крыше портика. Я вскочил, взглянул на часы, чтобы узнать, который час, и подошел к окну. Я увидел Питера Кента, обвиняемого, одетого только в ночную рубашку, когда он пересекал патио. В руке у него был нож. Он подошел к кофейному столику, несколько мгновений помедлил, затем пересек патио и скрылся через дверь на другой стороне.

– Под "дверью на другой стороне" вы подразумеваете то место, которое я сейчас указываю на схеме; в спецификации оно обозначено: "Дверь на северной стороне патио".

– Да, именно эту дверь я имел в виду.

– А где, хотя бы приблизительно, находился этот кофейный столик?

Дункан сделал мелком отметку на схеме.

– Вы сказали, что взглянули на часы?

– Совершенно верно!

– И который был час?

– Три часа утра.

– Вы включили свет, чтобы видеть время?