Чтение онлайн

– Нет, не включал. Часы были со светящимся циферблатом, и я мог видеть положение стрелок.

– Вы взглянули на часы до или после того, как заметили человека на патио?

– Как до, так и после. Я посмотрел на часы сразу же, как сел на кровати, и затем взглянул на них, когда вернулся в постель, после того как обвиняемый пересек патио и скрылся через эту дверь.

– Что вы сделали затем?

– Я был весьма заинтригован, надел халат, открыл дверь, оглядел коридор, никого не заметил и затем, решив, раз я нахожусь в доме, где ко мне относятся враждебно, то лучше не совать нос в чужие дела. Я лег в кровать и продолжил прерванный сон.

– Я считаю, если высокий суд позволит,- заметил Мейсон,- то следует вычеркнуть из ответа свидетеля утверждение, что он "находится в доме, где к нему относятся враждебно". Этот вывод свидетеля, попытка повлиять на присяжных, не имеет никакого отношения к заданному свидетелю вопросу, и в дополнение ко всему прочему является его домыслом.

– Эту часть показаний свидетеля можно вычеркнуть,- согласился судья Маркхэм.

Блэйн обернулся к Перри Мейсону:

– Вам еще не предложили подвергнуть свидетеля перекрестному допросу, мистер Мейсон? Возможно, вы еще захотите спросить у него, почему он решил возобновить прерванный сон?

Судья Маркхэм нахмурился и сказал Блейну:

– Призываю вас к порядку!

– Да,- непринужденно ответил Мейсон,- я спрошу его именно об этом. Мистер Дункан, как так получилось, что вы смогли вернуться в кровать и даже заснуть после того, как вашим глазам представилась такая необычайная картина?

Дункан подался вперед, явно рассчитывая произвести впечатление.

– Потому что устал,- был его ответ.- Я же слушал ваши разглагольствования целый вечер.

Зал суда взорвался от смеха. Судебный пристав стукнул молоточком. Судья Маркхэм выждал, пока восстановится порядок, затем обратился к свидетелю:

– Мистер Дункан, вы адвокат. Вас не надо учить тому, как следует вести себя свидетелю. Вы должны воздерживаться от попыток вызвать смех или от того, чтобы сопровождать свои ответы комментариями, о которых вас не просят. Вам также не пристало переходить на личности, отвечая на вопросы защиты!

Дункан смутился и мрачно согласился:

– Да, ваша честь!

– Если высокий суд позволит,- заметил Мейсон,- я вполне готов удовольствоваться ответом в том виде, как его изложил свидетель. Я не прощу вычеркнуть какую-либо часть. Я бы хотел подвергнуть свидетеля перекрестному допросу на предмет его заявления.

– Очень хорошо,- ответил судья Маркхэм,- можете задавать свидетелю вопросы по поводу его заявления столько, сколько сочтете нужным.

Мейсон поднялся со своего места, пристально, почти в упор, глядя на Дункана:

– Итак, вы настолько устали от моих речей, что оказались в состоянии лечь и заснуть. Так я вас понял?

– Именно так.

– Вы беседовали со своим клиентом еще час или около того, когда вы оба покинули совещание.

– Да.

– Мои разглагольствования не утомили вас до такой степени, чтобы отказаться от обсуждения некоторых аспектов дальнейшей стратегии со своим клиентом?

– Я действительно разговаривал с ним.

– И легли спать около одиннадцати часов?

– Да.

– Однако после четырех часов сна усыпляющий эффект моих речей был еще настолько велик, что устрашающее видение мужчины в ночной рубашке и с ножом в руке, выискивающего жертву в лунном свете, не сказалось на вашем желании спать, так?

– Я проснулся. Затем осмотрел коридор,- возразил Дункан. Мейсон не отступал:

– И опять отправился спать?

– Опять отправился спать.

– Спустя несколько минут?

– Да, спустя несколько минут!

– И вы показали под присягой, что смогли уснуть только из-за изнуряющего эффекта моих разглагольствований?

– Вам известно, что я имел в виду.

– Единственное, что я понял из того, что вы имеете в виду, мистер Дункан,- это то, что ничего не понял. И присяжные, как мне кажется, тоже. Теперь, перед лицом суда, давайте будем откровенными. Во время нашего совещания я говорил всего несколько минут в отличие от вас, разве не так?

– Я не засекал время.

– По большей части мои разглагольствования заключались в единственном слове "нет". Согласны с этим?

– Не думаю, что следует вдаваться в подобные детали.

– Но раз вы заявили, что мои речи настолько вымотали вас, что вам не составило никакого труда вернуться в кровать и заснуть, выходит, что вы исказили факты, или я ошибаюсь?

– Я отправился спать, и это все!

– Именно так, мистер Дункан, и подлинная причина, что вы отправились досыпать,- это та, что вы не видели ничего, вызывающего тревогу.

– Любой человек, разгуливающий по ночам с разделочным ножом в руках, у меня лично всегда вызывает тревогу,- огрызнулся Дункан.- Не знаю, как у вас.

– И у меня тоже,- ответил Мейсон.- И если бы вы действительно увидели разделочный нож в руке этой персоны, которая на ваших глазах разгуливала в три часа утра четырнадцатого числа по патио, вы бы достаточно испугались, чтобы известить полицию или поднять на ноги весь дом?

– Не понимаю вашего вопроса. Я видел человека, видел нож и отправился спать обратно.

– Тогда я задам вопрос по-другому,- предложил Мейсон.- Разве это не факт, что вы отчетливо не видели, что в руке у него был именно нож?

– Нет, нож я разглядел.

– Причем тот самый, разделочный?
– спросил Мейсон, делая жест в сторону покрытого пятнами крови ножа, который был представлен в качестве вещественного доказательства.

– Именно этот самый,- ответил резко Дункан.

Мейсон ничего не сказал, но стоял, взирая на него с улыбкой. Дункан поежился и добавил:

– Во всяком случае, весьма на него похожий.

Мейсон шагнул обратно к столу адвокатов, открыл свой портфель, вытащил какой-то сверток в коричневой бумаге, развернул и извлек разделочный нож с роговой ручкой.

– Я вручаю вам этот разделочный нож,- предложил он свидетелю,- и спрашиваю, не тот ли это нож, который был в руке человека, увиденного вами, когда он пересекал патио.

Дункан свирепо ответил:

– Нет, это не тот.

– Как вы узнали, что это не тот?
– спросил Мейсон.