Чтение онлайн

– Ну...

– Возражаю. Вопрос спорный, - заявил окружной прокурор.

– Возражение принято.

– Обследовали ли вы руль машины, чтобы проверить, нет ли на нем следов губной помады?

– Тогда нет.

– А позднее?

– Да.

– И что-нибудь обнаружили?

– В одном месте - едва заметный след губной помады... Понимаете, если она пыталась подкрасить губы во время инцидента и держала руль одной рукой...

– Достаточно, - сурово оборвал его судья.
– Суд сам сделает заключение. Просто излагайте факты.

– Вы заглядывали в багажник машины?

– Да, конечно.

– В нем были какие-нибудь вещи?

– Никаких.

– Зажигание в машине было выключено? Офицер опустил глаза.

– Не знаю, - сказал он.
– Когда машину доставили в гараж, оно было выключено. А доставляли ее специализированным транспортом, поэтому заводить мотор не было смысла. Я осмотрел машину на предмет обнаружения спиртного и багажа, а о зажигании не вспомнил до вчерашнего дня, когда на это обратили мое внимание.

– Тогда оно было выключено?

– Да.

– Что вы скажете об отпечатках пальцев на руле?

– Я их не искал. Когда мы находим машину, свалившуюся в кювет, в которой за рулем находится водитель в бессознательном состоянии, причем его пальцы вцепились в этот руль, а в машине больше никого нет, мы не берем отпечатки пальцев, чтобы выяснить, кто вел машину.

По залу прокатился смешок. Судья вопросительно посмотрел на Мейсона:

– Мистер Мейсон, вы желаете, чтобы последняя фраза была вычеркнута из протокола?

– Пусть остается, - сказал Мейсон и снова повернулся к свидетелю: Пойдем дальше. Дверцы в машине были заперты?

– Да.

– Обе?

– Да.

– Вечер был довольно холодный, не так ли?

– Какая разница, не понимаю?

– Я просто спрашиваю.

– Ну, было холодно, да.

– Дул сильный ветер?

– Да.

– Не знаете ли вы, был ли в машине, в которой сидела моя подзащитная, обогреватель?

– Полагаю, что да. Да, припоминаю... Обогреватель там был.

– И он был включен?

– Совершенно верно.

– Далее. Вы сказали, что извлекли подзащитную из машины через окно?

– Совершенно верно. Через окно в дверце машины.

– С какой стороны?

– Справа. Машина лежала на левом боку.

– Ясно. И вы тащили подзащитную через правое окно?

– Я уже об этом говорил.

– Вы не могли опустить стекло снаружи, не так ли?

– Естественно.

– И дверь в машине вы не открывали?

– Тогда нет. Я же вам объяснил, что мы извлекли пострадавшую через окно. Дверь заклинило. Сколько раз еще мне это повторять?

Судья Кортрайт нахмурился:

– Свидетель должен ограничиваться ответом на вопросы. Однако советнику следует учитывать, что регламент работы весьма насыщенный, а данный вопрос в той или иной форме задавался уже несколько раз, и ответ на него был получен неоднократно.

– Совершенно верно, - согласился Мейсон.
– Полагаю, ваша честь оценит сейчас значение данного вопроса. Вы ведь не смогли бы опустить это стекло снаружи, не так ли, мистер Корвис?

– Нет. И я не говорил, что опускал его. Окно было открыто.

– Стекло было опущено до конца?
– Я... да.

– Эта машина - четырехместная?

– Да.

– С двумя дверцами?

– Точно.

– И довольно большими окнами, настолько большими, что вы сумели через одно из них извлечь подзащитную?

– Мы не смогли бы ее извлечь, - сказал Корвис, - если бы окна были недостаточно велики для этого.

Помощник окружного прокурора продемонстрировал присутствующим свою широкую улыбку.

– В таком случае, - невозмутимо продолжал Мейсон, - другой человек тоже мог бы выбраться из этой машины через окно, не так ли?

Корвис на мгновение задумался:

– Не знаю...

– Но если подзащитная не застряла в этом окне, мужчина тоже мог бы пролезть сквозь него, верно?

– Не знаю.

– Вопрос спорный, - заявил Хэнли. Мейсон улыбнулся:

– Я его снимаю. Факты говорят сами за себя. Мистер Корвис, вы служите в дорожной полиции уже несколько лет, верно?

– Пять лет.

– Значит, вы достаточно хорошо знаете повадки водителей машин?

– Естественно.

– Видели ли вы когда-нибудь, - по-прежнему улыбаясь, продолжал Мейсон, - машину, которая ехала бы поздним вечером по горной дороге, когда резкий ветер дует с правой стороны по ходу машины, с опущенным до предела стеклом на правой дверце? Подчеркиваю: было настолько холодно, что в машине работал обогреватель.

Хэнли вскочил с, места.

– Ваша честь, перекрестный допрос ведется неправильно. Мы не квалифицировали данного свидетеля как специалиста. Советник требует, чтобы свидетель сделал собственный вывод. Это спорно и...

– Возражение принимается, - сказал судья Кортрайт.
– Вы не квалифицировали его.

Мейсон, сделав свое заявление, обезоруживающе улыбнулся:

– У меня все, ваша честь.

Корвис оставил свидетельскую скамью. Остальные свидетели подробно описывали детали аварии: четырехместная машина шла на большой скорости, вывернула на уже занятую третью полосу; столкновение, зигзагообразное движение машины. Однако ни один свидетель не видел водителя этой машины. Все произошло слишком быстро, объясняли они.

Единственным исключением оказалась Эдит Лайонз - рыжеволосая девушка со вздернутым носом, массой веснушек и необычайно быстрой речью, на вид года двадцать два. Ее автомобиль четырехместная машина пыталась обогнать, и Эдит рассказывала о событиях по-другому.

– Я ехала в машине с отцом и матерью. Мы втроем сидели на переднем сиденье. Та машина шла следом за нами на ужасающей скорости. Совершенно неожиданно она вынырнула сбоку, чтобы нас обойти, но в этот момент встречная машина обгоняла другую машину, которая тоже шла нам навстречу.

– И что произошло?
– спросил Хэнли.

– Все было так, как говорили другие свидетели.

– Не важно. Мисс Лайонз, расскажите о случившемся своими словами.

– Ну, эта машина попыталась протиснуться между нами и той машиной и зацепила нас за крыло. Это заставило ее отклониться в сторону, как раз перед другой машиной, которая мчалась нам навстречу.

– Что было потом?

– Эта другая машина попыталась увильнуть и врезалась в машину, что шла за нашей.

– Ну а что случилось с этой четырехместной машиной? Вы что-нибудь видели?