Чтение онлайн

– Как же я рад тебя слышать! С выздоровлением, – с чувством сказал товарищ, и Вэл невольно рассмеялась. Да, эту фразу она тоже ожидала услышать. – Как самочувствие?

– Отличное. Выспалась и отдохнула на год вперёд, можешь не ходить вокруг да около, сразу сказать, что тебе от меня понадобилось.

– Ты сама понадобилась. Напротив меня сидит Дерек Ривз, которому позарез требуется государственный защитник для дамочки, командовавшей шайкой Хоупа. Прокуратура не может начать рассмотрение дела по существу, пока у главной обвиняемой нет адвоката. Увы, я ещё не передал Дереку содержание моей беседы с судьёй Кэмпбеллом, который высказал предположение, что ты тоже откажешься взяться за дело предводительницы банды грабителей. Как и он, по причине глубочайшей личной неприязни, зародившейся задолго до ареста этой ведьмы.

«Что?! Адвокат тоже была лично знакома с преступницей?! Как эта калифорнийская ведьма умудрилась насолить самым известным юристам нашего города?! И почему именно нашего города, а?! – донёсся до Вэл вопль помощника прокурора. – Чтоб меня в вонючем зелье сварили, если Вэллери в самом деле предубеждена против ведьмы и настроена к ней враждебно, она не станет её защищать – адвокат крайне щепетильна в этических вопросах».

– Всё услышала? – пробасил капитан. – Вопросы есть?

– Что ты заладил, как Уильямс: «вопросы есть, вопросы есть». Судья выдвинул вполне обоснованное предположение о моих ожидаемых действиях, но моё видение обстоятельств некоего давнего события радикально поменялось. Ведьма, безусловно, стерва ещё та, но мне хотелось бы самолично убедиться, что она ещё и убийца, и гениальная гангстерша, способная придумать изощрённый способ взлома банка, не требующий огромных резервов личной магии и физической силы. Парни, вы уверены, что ничего не проморгали в этом громком деле ограблений? Я не стану причиной смерти прокурора от инфаркта на перекрёстном допросе?

– Да ну, дело чистое, все показания свидетелей идут один к одному, никаких противоречий.

– Уже странно, капитан. Много ты можешь припомнить дел, в которых ни один свидетель ни в чём не противоречил другому? Лично я таких не упомню, вечно что-то не стыкуется: кто-то что-то забыл, кто-то что-то преувеличил, кто-то где-то чуть-чуть правду исказил. Чем больше участников проходит по делу, тем больше разногласий в их показаниях, разве обычно не так?

«Если Вэллери пришла в себя, скажи ей, пусть ждёт назначения государственным защитником и никаких самоотводов я не приму! У каждого адвоката есть не только права, но и обязанности перед государством!» – донеслось до Вэл изречение помощника окружного прокурора, не слышащего её голос в телефоне капитана.

– Пусть Дерек ещё правила Ассоциации юристов мне напомнит, что десять процентов своего времени адвокат должен уделять неоплачиваемой работе, – подсказала Вэл, насмешливо фыркнув. – Жду официальной бумаги, отказ обещаю не писать, но потом не жалуйтесь на методы моей работы, выполняемой в силу «обязательств перед государством».

.

Умывшись, съев обед и поздоровавшись с теми же бойцами Ядвиги Коста, что охраняли её покой в Лос-Анджелесе, Вэл ответила «всё хорошо, я поправилась» на уйму участливых писем друзей и знакомых. Недовольно прищурилась, увидев внушительное пополнение своего счёта с сообщением от Габриэлы Ларс: «Я обещала вам десятую часть возращённых мне страховок. Поскольку люди получили обратно свои ценности, а я – страховые возмещения за них лишь благодаря вам, то считаю необходимым выполнить свою часть уговора. Жаль только, списать грабежи на форс-мажор не удалось, но я теперь хотя бы не останусь нищей, как церковная мышь. Спасибо, Вэллери!»

Раздражённо рыкнув, Вэл углубилась в статьи, докладывавшие о ходе судебного разбирательства по делу «Скандальных ведьм». Название, случайно придуманное ею в разговоре с драконом, прекрасно прижилось в среде газетчиков. Самолёт в Атланту вылетал через три часа, она успеет по дороге изучить то, о чём полиция поведала журналистам. А после приземления в родном городе встретится с подзащитной и душу вытрясет из драконистого капитана, выясняя всю подноготную мутного дельца грабежей и «самоубийства» Хоупа в тюремной камере.

Если вы не хотите, чтобы вас прямо в зале прилёта встречала делегация взбудораженных журналистов, тычущих микрофоны вам в лицо и так звонко выкрикивающих вопросы, что уши пытаются вытянуться и свернуть в трубочку, не беритесь за громкие дела! Особенно за те дела, по которым пресса уже вынесла свой однозначный общенародный вердикт, и теперь воспринимает защитника главной обвиняемой как собственного противника на ринге общественного мнения. И напирает со всех сторон, сдерживаемая лишь телохранителями, взявшими в круг впавшего в опалу адвоката.

– Мисс Мэнс, как вы ощущаете себя в роли «адвоката дьявола»*? – агрессивно наседали на Вэл справа.

– Вас заставили взяться за это дело? Как вы сами относитесь к своей подзащитной, стали бы защищать её по доброй воле? – наскакивали слева.

– Просочились слухи, вы питаете личную неприязнь к вашей подзащитной – данный факт не помешает вам добросовестно исполнить ваши обязанности в суде? – кричали прямо в лицо.

– Если вы впрямь питаете неприязнь к подзащитной, то по окончании процесса она сможет подать апелляцию на пересмотр дела по той причине, что ей назначили предубеждённого адвоката, намерено плохо защищавшего её в суде. Не опасаетесь, что не сможете тогда оправдаться? – доносилось со стороны затылка.

Вэл остановилась, поставила сумку на кафельный пол и приветливо помахала в камеры рукой. Как поучал на лекциях профессор юриспруденции: «Адвокат, не желающий остаться без клиентов, не может себе позволить грубить прессе и настраивать журналистов против себя». Показательно глубоко вдохнула, набрав полную грудь воздуха, и вокруг неё воцарилась тишина, нарушаемая лишь еле уловимым раздражённым шипением настороженных вампиров-охранников.

– К своей подзащитной я отношусь так, как велит адвокатский долг, который я намерена исполнить в полной мере и на доступном мне уровне профессионализма, – с расстановкой ответила Вэл. – Искренне надеюсь, вопрос о недостаточной эффективности моих действий как защитника не возникнет из-за отсутствия повода поставить ребром этот вопрос. Принудить адвоката взяться вести какое-либо дело не может никто, это противоречит статьям конституции, у любого юриста всегда есть законное право на самоотвод. А то, что моя подзащитная заслуживает звание «дьявола», ещё нужно доказать. Пока высокий суд не вынес приговор, она имеет статус обвиняемой, но не обвинённой.

– Как вы намерены вести защиту в деле, в котором буквально все улики и показания свидетелей указывают на несомненную вину вашей подзащитной?

– Нет ничего более шаткого и ненадёжного, чем «несомненные улики и показания», – со спокойной уверенностью улыбнулась Вэл.

Присяжные заседатели будут выбраны из жителей Атланты, то есть из тех, кто прочтёт завтрашние газеты, и её долг адвоката – начинать от трапа самолёта формировать предпосылки к изменению общественного мнения. Прокурор умело использовал выигрыш во времени: вряд ли в городе найдутся двенадцать человек, не успевших причислить арестованную ведьму к исчадиям ада.