Чтение онлайн

–  А вы случайно не знаете, сколько наших солдат погибло в Чечне?
– спросил караульный.

Этот вопрос интересовал очень многих… По средствам массовой информации вперемежку с репортажами об очередных зверствах российских военных по отношению к мирному чеченскому населению передавались видеосъемки со взрывающимися танками и БМПешками, на фоне которых встревожено-обрадованные дикторы сообщали о неисчислимых потерях "федеральных войск"… Стремление журналистов к независимости и самодостаточности уже перехлестывало через край. Они уже воображали себя глашатаями всемировых телеинформационных сетей, для которых ужасающая российская действительность является всего лишь очередной картинкой со звуком… Хотя все они по-прежнему сидели в своих студиях всё на той же Останкинской телебашне.

В противовес этой вакханалии выступали лишь две газеты: "Красная звезда" и "Российская газета". Но их скучные статьи пополам с официозной пропагандой у нас вызывали уже знакомую оскомину. С афганских времен "краснозвездный" стиль мало чем изменился… Ну, разве что реклама появилась на задних страницах с нарисованными придурками, наперебой восхваляющими финансовые пирамиды.

Мне же кое-что было известно, но я предпочитал особо не распространяться об этом. Чем меньше человек знает ужасов и кошмаров, тем спокойней он спит. Но и тем быстрее он уподобляется бессловесному парнокопытному существу, которому рано или поздно всё же предстоит превратиться в жертвенную животинку… Но то на гражданке… А здесь.

Находясь на непосредственной территории "ск… человеко-бойни"… Словом, актуальность данного обстоятельства приобретала более откровенный смысл.

–  А что это тебя так интересует?
– осторожно спросил я.

Действительно… С какой такой стати эти цифры стали интересовать военнослужащих срочной службы?!… Не от праздного же любопытства.

–  Ну… как же… - чуть замялся солдат, но затем осмелел и продолжил гораздо бодрей.
– Мы же тут воюем почти год. Никто правды нам не говорит. А знать хочется.

Я подумал о чем-то отстраненном и далеком, как будто с другой планеты… Верней, о ком-то… Но вернулся в реальность и потому тяжело вздохнул.

–  Точные цифры на настоящий момент мне не известны. Много времени прошло. Но с декабря прошлого года и по март 95-го.

Караульный продолжал внимательно слушать, ожидая моего дальнейшего ответа. Но я молчал.

–  Так сколько?
– спросил боец.
– Хоть за то время.

–  За декабрь, январь, февраль и март погибло больше четырнадцати тысяч российских военнослужащих.
– медленно и с тяжелым чувством произнес я.
– Это солдаты, прапорщики, офицеры.

Мне до ужаса была неприятна данная арифметика смерти… ведь за весь период Афганской войны оказались убитыми и умершими от болезней да ран около четырнадцати с половиной тысяч человек… Жуткие цифры… Но ведь это за десять лет… А здесь - в Чечне почти такое же количество потерь всего за три с небольшим месяца.

Караульный, будто угадывая мои мысли, задавал уже другие вопросы:

–  Четырнадцать тысяч? А в Афганистане сколько было убитых? Вы не знаете?

Как же, как же… Ведь в последние годы только об этом и трубили все газеты и журналы. Не отставали и говорящие головы из телевизора. Ведь СМИ неплохо зарабатывали, ставя в упрек уходящему режиму эти тысячи и тысячи загубленных жизней… Только вот количество спившихся и наложивших на себя руки участников войны в Афганистане… Это было неизвестным… А может и ненужным!… Ведь эти человеческие трагедии произошли уже сейчас - в период победившей демократии.

И я повторил уже известные цифры военных потерь:

–  В Афгане погибло побольше… На пятьсот человек приблизительно… То есть четырнадцать с половиной тысяч!… За десять лет.

Солдат подумал, подсчитывая в уме.

–  А тут за три-четыре месяца почти столько же… правильно?

–  получается, что так.
– ответил я.

–  Значит в Чечне война хуже, чем в Афганистане?
– продолжал вопрошать караульный.

–  Да.
– сказал я коротко и твердо.
– Гораздо ожесточеннее и кровопролитнее.

Откровенно говоря, мне не хотелось пускаться в разглагольствования о предпосылках и причинах, прогнозах и просчетах, виновных и пострадавших.

–  "Не здесь и не сейчас…"

На минуту в караульном помещении наступила тишина. Но вскоре она была нарушена очередным обращением.

–  Товарищ старшнант… А кого погибло больше в Чечне? Солдат или офицеров?

Судя по интонациям в голосе… Не развязным и не нагловатым… Но каким-то слишком смелым… Интерес моего собеседника к нашему разговору возрастал и возрастал… Причем в геометрической прогрессии… Но я не придавал особого значения этому.

–  Ну, конечно же солдат!
– спокойно произнес я.
– Потому что вас больше.

Это и так было понятно. Ведь в любом воинском подразделении на одного командира приходится несколько десятков военнослужащих срочной службы.

–  А дембелей много погибло?

Караульный, задавая этот вопрос, присел у печки, чтобы подкинуть следующую пару поленьев, и поэтому я не увидал выражения его лица или же глаз. Это помогло бы мне понять не только тайный замысел беседующего со мной бойца, но и его истинное отношение к данному аспекту современных военных реалий… Толи он пытается представить "дедов" в роли неких мучеников, толи что-то ещё задумал.

–  Как тебе сказать?!… - флегматично ответил я.
– Этого я точно не знаю. Может больше, а может меньше.

–  Но ведь необученных и молодых солдат на войну не пошлют!? Лучше же дембелей отправить!
– караульный захлопнул дверцу и, вставая в полный рост, повернулся ко мне.
– Так ведь?!

Определенная доля логики в его рассуждениях имелась… Но… Мне никогда не доводилось встречать начальников или же хотя бы слышать о том, чтобы вышестоящими командирами отдавался приказ брать на войну срочников того или иного периода службы. Конечно, гораздо надежней и уверенней взять с собой более опытных бойцов, чем зеленую молодежь… Но это уже обычная демагогия, мечущаяся от одной крайности к другой. В жизни же всё происходит гораздо прозаичнее. Ведь не всегда у командира имеется возможность отобрать самых толковых и грамотных подчиненных. Особенно тогда, когда рота или батальон отправляются на войну в полном составе. Тут уж выбирай - не выбирай, но результат окажется один и тот же… Вся рота в полном своём составе отправится считать длинные километры войны по грязным или же пыльным дорогам Чечни.

Поэтому я вместо ответа задал контрвопрос:

–  А ты думаешь, что командир роты возьмет с собой только старослужащих? Если ему приказали готовить всю роту? Он что, побежит в другие подразделения обменивать своих молодых на их дембелей? И остальные командиры рот пойдут на это с большой радостью?

Очевидно мои аргументы попали в самую точку, отчего военный умник оказался в тупике, из которого он усиленно пытался выбраться… Но, кажется, неудачно.

После затянувшегося молчания я даже посчитал наш диалог оконченным и вновь взялся за ручку и бумагу. Но как-то вяло… Не тем был мой нынешний настрой, чтобы писать письмо любимой девушке.

Тут усевшийся было на табурет оппонент резко поднял голову и в его глазах загорелся зловредный огонек.

–  Товарищ старший лейтенант! А что вы сделали с нашими дембелями?

Задумавшись о безвозвратном, я и не сразу-то понял суть только что прозвучавшего вопроса и по инерции всё ещё молчал… А дальше было куда интереснее… Нежели недавняя наша дискуссия.

–  Это же заслуженные и уважаемые люди! А вы.

В данный миг караульный чуть было не задохнулся от внезапного приступа праведного гнева и возмущения по поводу моих издевательств да изуверств над бедненькими старослужащими солдатами, но так и не подобрал нужного выражения. А мне постепенно становилась понятней складывающаяся сейчас подоплека… Что ж.