Чтение онлайн

В эту минуту я втайне гордился и восхищался Иванычем… Который в такой трудноразрешимой ситуации нашел в себе возможности и, главное, очень правильные и нужные слова… Всё это принесло очень даже положительный результат.

"Красный квадрат" уже стоял у выхода и вновь смотрел на нас поочередно своим грустно-туманящимся взором.

–  Мужики! Берегите! Мишаню и всех солдат!

–  Сделаем!
– пообещал ему Пуданов.
– Иди.

Дверь громко заскрипела, выпуская медлительного капитана Вильясова и абсолютно не препятствуя потоку свежего морозного воздуха.

–  Не закрывай!
– крикнул командир роты.

–  Хорошо… - ответил снаружи басистый голос, после чего в окошке замаячила степенно удаляющаюся фигура Вильясова.

Не сговариваясь, мы облегченно вздохнули… Потерпели с минуту внезапное понижение внутренней температуры, и я затем пошел закрывать поплотнее дверь.

–  Такое ощущение, что он уже насквозь заспиртовался!
– пожаловался я.
– Перегарище.

–  Да он, наверное, только вспомнит… И сразу же начинает пьянеть!
– шутил Иваныч.
– Везёт же людям!.

–  Да-а… А мне вот вчерашнего хватило! Кого там ещё?.

Я обернулся на звук открываемой двери… Следующими визитерами были старший лейтенант Гарин и капитан Скрёхин.

–  Свои-свои!… - от входа заявил Стас.
– А что у вас тут только что было? Винцом баловались?

Но в нашей пустой батарее таких боеприпасов не наблюдалось.

–  Да это Вильясов только что… - недовольно проворчал Пуданов.
– Замучил.

–  А-а… "Берегите Мишаню… Мужики…"

Засада так натурально изобразил басовитого минёра-сапёра, что мы невольно рассмеялись.

–  Во-во!… - признался ротный.
– Берегите и всё тут.

–  Ну, ладно! Посмеялись и хватит… - Гарин деловито подсел к столу и начал доставать из сумки сложенную карту.
– Пора бы нам кое-что уточнить… Поработать наконец-то.

–  Мы - не против!
– сказал я и подошел поближе.

–  Вот и хорошо.
– важно произнес Стасюга. Итак.

Деловое совещание продлилось минут двадцать. Мы обсудили необходимые вопросы и согласовали наши действия. Капитан Скрехин сообщил нам о том, что две радиостанции для связи с "центром" уже готовы, два комплекта запасных батарей заряжены и ждут своего часа.

–  Вот и всё!
– с умнейшим видом великого полководца старший лейтенант Гарин убрал карту и только под конец обрадовал Пуданова.
– Саня! Комбат на проверку групп не придет! Сказал, чтобы лично я это сделал.

–  Уф-ф… - предварительно вздохнув, возликовал Иваныч.
– А я тут подбиваю концы с концами, чтобы всё нормально было… Тороплюсь, как на пожар.

–  Ну, так вот!
– остановил его Засада.
– Торопиться никуда не нужно! Спокойно доделай все свои дела… И отдохни перед выходом… А то вон Маратыч сидит и баклуши гоняет.

–  Ты оборзел что ли, штабной перец?!
– ухмыльнулся я небрежно и пренебрежительно.
– во-первых: баклуши не гоняют, а бьют. Это балду гоняют из одного кармана в другой… А во-вторых… Товарищ оперативный офицер.

–  Ну, вот! И пошутить не дадут.

Но изворотливость этого крутого штабнюка мне уже была известна.

–  У меня группа ещё с двенадцати часов готова к проверке! Хоть для тебя, хоть для комбата! У меня всё там нормально и поэтому мне без разницы то, кто же будет проверять.

–  Вот и молодец!
– похвалил меня Гарин.
– я так комбату и доложу! Что тебе без разницы… Он-то быстро сюда примчится.

–  Да хоть министру обороны!
– отозвался я с кровати.
– Поторопись! А то на самолёт московский не успеешь.

–  Ах! Москва-Москва… - вздохнул погрустневший Гарин.
– Когда же я там буду служить генералом?.

–  Слезу пусти ещё тут!
– Я продолжал советовать.
– Может пожалеют тебя… Сиротку армейскую.

–  А это какую? Скупую мужскую?
– ерничал Стас.

–  Какая есть… Такую и пусти.

Но дверь за ними уже захлопнулась, а орать им вдогонку мне было ужасно лень.

–  Любите вы друг друга подколоть!
– изрек довольный Пуданов.
– Хлебом не корми.

–  Да это мы так шутим… - улыбнулся я беззлобно.
– мы же в одном отделении в училище обучались… Правда, только один год.

Ротный меня не понял и решил уточнить:

–  Это как так? Один год.

Я улегся поудобнее и даже подложил руку под голову:

–  Засада обучался поначалу в четырнадцатой роте. В траковской, как мы её называли, потому что ротным у них был выпускник десантного факультета… По фамилии Бавгиря… а мы же спецназовцы! И поэтому наша тринадцатая рота всегда считалась самой спецназерской… И ротный наш был стопроцентным спецназовцем! Не то что в четырнадцатой!… а эти гаврики всю жизнь локти кусали от этого… Даже своего ротного подкалывали по поводу его десантного происхождения, но бес толку… Непрошибаемый был… Ломгиря! А Стаса отчислили с четвертого курса за самоволку. Отправили служить в Кировабадскую десантную дивизию, где он пролез без мыла куда нужно и через месяц стал уже прапорщиком.

–  Так он ещё и прапор оказывается?
– изумление Иваныча было искренним и огромным.
– А я-то думаю.

Я продолжил раскрывать ему глаза на истинную сущность Засады:

–  Вот оттуда у него и замашки эти прапорщицкие… А через год он попросился обратно в училище и его восстановили… Но уже на наш четвертый курс, то есть в тринадцатую роту… И вот так он хоть один год, но всё-таки прослужил в настоящем спецназовском подразделении.

–  Тогда всё с ним ясно и понятно… - прокомментировал ротный.
– Но в штабе он чувствует себя очень хорошо!.

–  А это его вечная мечта была!
– добродушно рассмеялся я. В штабе и в Москве! Мы его сколько подкалывали… А ему как с гуся вода.

–  Каждому - своя судьба!
– изрек ротный и встал из-за стола.
– Пойду-ка я своих дембелей проверять.

–  Давай-давай!
– ответил я и перевернулся на другой бок.
– А я пока покемарю… Ох, уж эти десантники… Напоят… А ты потом весь день мучайся.

Посмеиваясь над моей "немощью в питейном поединке", командир роты пошуршал какими-то бумажками, после чего ушел в третью палатку… Подремать мне удалось всего-то минут пятнадцать-двадцать… Уже в полусонном состоянии вспомнилась одна немаловажная деталь моей экипировки, отчего весь отдых пошел насмарку… Но работа требовала своё и в полном объёме.

Совсем уже поздним вечером в дверь канцелярии постучался мой пулеметчик Филатов. Он долго мялся и не знал даже как начать разговор.

–  Товарищ старший лейтенант! Я вот тут завещание написал!
– собравшись с духом, выпалил он наконец.
– Если что… Передадите его моим родным?

Хоть я и был ошарашен, но ответил ему мгновенно:

–  Упал! Отжался одну пайку!

Солдат беспрекословно принял положение упора лёжа и отжался от пола тридцать три раза. Затем встал весь красный и заправился, ожидая моей дальнейшей команды.