Чтение онлайн

–  Слушай!… - предупредил его Пуданов.
– пусть он сначала определится с результатами сегодняшнего инцидента… Ну, с твоим сержантом… а только потом одевай эту горку.

–  Конфискует… - возвращаясь на бренную землю, пробормотал старлей.
– как пить дать… Скажет, что не положено.

–  вот хрен ему!
– взъерошился капитан. Я буду отстреливаться до последнего патрона.

–  Да вы скажите, что подарок!
– вмешался я.
– А подарки нельзя же забирать… Не по мужчински это.

–  Попробуем… - пообещал капитан.
– Он же сам ходит в ментовском камуфляже!… Который светло-серый.

–  А-а… - Иваныч слегка небрежно махнул рукой.
– То "Снежок", кажется… Это ВеВешное обмундирование. Красивое на вид, но беспантовое… Сыреет быстро.

–  А комбат говорил, что оно влагу не пропускает.

Но слова десантного старшего лейтенанта не убеждают Пуданова ни в чём. Уж он-то с этим делом сталкивался.

–  Тело потеет и все испарения остаются внутри!
– пояснял командир первой роты.
– А шелестят!… Аж страшно рядом с ними идти!… Ночью же слышно гораздо сильнее! Мы в сентябре вместе выходили на общую засаду… С ВеВешными спецназёрами. Умора, да и только! Ночные прицелы хранятся в железных футлярах! Это уже перед выходом в ночь! Не пристреляно ни хрена! Думаю, хоть перед засадой закрепят ночные прицелы… Ничего подобного! Так и пошли гуськом… И в руках понесли прицелы! В железных коробках!… От их болоньевых камуфляжей шум стоит на всю округу! По радио одно и то же: "Слоник-один! Я Слоник-два! Приём!" Вот такие дела-а-а… Послушал я этих "Слоников", которые шуршат своей одеждой… Да и отстал от них метров на пятьсот… Всё равно было их слышно!… Когда один "Слоник" идёт, то ещё более-менее нормально. Но когда целое стадо!… Лучше держаться подальше. А то все боевики сбегутся на их шелест.

Майор Пуданов наконец-то выговорился и замолчал… Его разгоряченной точки зрения я совершенно не разделял… Ну, прибил бы одного замполитика… Но всё Внутреннее Войско-то здесь ни при чем… А тем более их разведгруппы… Пусть наши младшие братики по спецназовской деятельности потренируются - походят в своей шумной одёжке… Может быть чему-нибудь и научатся… А сейчас уже было слишком поздно… То есть… Близилась полночь.

–  Так что… - сказал я напоследок.
– Лучше нашей горки нет ничего! Очень плотная - ветер не продувает! Конечно она промокает, но внутрь вода почти не проникает. Попробуйте как-нибудь в ней под дождём походить! Сами всё узнаете.

–  Хорошо! Попробуем.
– ответили десантники и стали прощаться.

–  Товарищ майор, а как у вас с памятью?
– поинтересовался я, когда в ночной темноте затихли шаги наших гостей.

–  а ты хотел, чтобы я их повел в каптерку?
– расхохотался Иваныч, сразу догадавшись о чем речь.
– Тогда бы им пришлось отдать целую стопку! Десять комплектов!

–  Да что вы говорите?
– неподдельно удивился я.
– Так уж и десять?

–  Ну, ты же меня знаешь… - закивал головой ротный.
– Добрая же у меня душа… Ох, какая добрая.

–  Отлично!
– сразу сообразил я куда следует повернуть русло нашей беседы.
– Вот завтра и проверим.

–  А это ты о чём?
– старательно ничего не понимая, полюбопытствовал командир.

–  Да всё о том же… - загадочно улыбнулся я и стал разбирать свою постель.

А майор Пуданов, чтобы в лишний раз подтвердить свою добрейшую натуру, уже растолкал уснувших в полусидячем положении лейтенантов, приказал им раздеться и улечься под одеялки в люли… Михаила, правда, пришлось подсадить, чтобы он оказался на своем втором ярусе… Но это были уже такие мелочи.

С кем ведь такого не бывает? Вот и я говорю… Уморили парнишку наши боевые действия.

Пробуждение моё было ужасным… Но очень своевременным и даже спасительным… Вообще-то разбудил меня странный и неприятно повторяющийся скрип военной раскладушки, на которой почивал командир роты… С большим трудом раскрыв глаза, я с некоторой даже радостью понял, что причины столь интригующих звуков значительно просты и вполне приличны. Это был Иваныч… Причем один-одинешенек… И находившийся уже в сидячем положении на своей кровати и с тапками на ногах… Не отрывая своего седалища от теплой постельки, он резко наклонялся вперёд, вытягивая как можно дальше то левую, то правую руку и усиленно стараясь поймать какой-то предмет под моей кроватью… Но его попытки были безуспешны.

Я сразу догадался в чем дело и тут же пошел на перехват… После некоторых усилий… И под жуткие стенания с противоположной стороны… Моя рука нащупала холодное стекло трехлитровой банки и осторожно потянула её туда куда и следовало.

–  Дай!
– чужим и хриплым голосом сказал Пуданов, наблюдая за моей победой, но продолжая оставаться на своих позициях.

–  Щ-ща-ас.

Внутри меня тоже сидел кто-то незнакомый и до ужаса любящий холодный рассол… Отпив с десяток глотков, он успокоился и блаженно затих, а моя рука протянула банку страдальцу с соседней койки… Её встретили в уважительном наклоне и сразу обеими ладонями… Уровень мутноватого рассола, очень отчетливо заметный через стеклянное дно, быстро уменьшался прямо на глазах.

–  Оставь!
– каркающим тоном попросил Иваныча тот самый любитель рассола, который всё ещё находился внутри моего организма.

Пуданов что-то промычал сквозь булькающие звуки, но от банки оторвался лишь под самый конец, когда на его опухшую физиономию посыпались квёлые помидорины. Мне уже становилось легче с каждой минутой, но вид столь безжалостно опустошенной банки меня поверг в настоящее уныние.

–  А лейтенанты?
– спросил я уже узнаваемым голосом.

–  А нечего им так долго спать… - философски промолвил командир роты и выудил одну помидорину.
– На!

Я принял обеими руками банку… Вздохнул тяжело… И тоже стал вылавливать помидорку покрепче. Затем с наслаждением втянул в себя всё её содержимое.

–  Хорошо!
– похвалил меня находившийся внутри моего же организма незнакомец.

Командир первой роты, вспомнив о скоротечности времени, посмотрел на свои часы:

–  Ого! Уже почти половина девятого.

Когда мы смогли полностью одеться и наспех заправить постели накинутыми одеялами, то выяснилось, что спит только лишь один лейтенант - Михаил, который со второго яруса. Винокурова не было видно нигде… Растолкав сонное тело младого товарища, мы отправились изучать мир… То есть сегодняшнюю вселенную.

В расположении роты было подозрительно тихо… И журчание у ограды автопарка казалось нам слишком уж громким! И до ужаса неприличным… Когда всё стихло, мы оглянулись по кругу и заправились. Ни ду-ши!… Значит, все наши подчиненные ушли на завтрак и наших помятых обличий лицезреть не смогут… Хоть это, но радовало… Однако в проходе между второй и третьей палатками мы нос к носу столкнулись с молодым бойцом из моей группы. При нем был штык-нож дневального по роте, а в руках наблюдались: котелок с кашей, два куска хлеба с приплюснутым между ними маслицем да кружка чая.

–  Стой!
– пробормотал я.
– Ты куда несешь?

Спрашивал я почти машинально и уже пошел дальше, когда услышал растерянный ответ.

–  Другу.

Такое объяснение меня вполне удовлетворило и я даже махнул рукой… Мол, иди себе дальше, мил человек.

–  А-а… Неси… Другу.

На передней линейке меня совершенно заждался Пуданов. И я уже подошел к нему, но вдруг развернулся обратно.

–  Ты куда?
– послышался сзади голос Иваныча.

Ничего ему не отвечая… Чтобы не вспугнуть потенциальную добычу, я лишь поманил ротного рукой. Дневальный, по следу которого я и шел сейчас, уже повернул налево ко входу в третью палатку. Он уже барахтался среди многочисленных пологов, когда я подошел сзади. Пришлось немного подождать… Молодой боец уже проник в палатку и шел вперед по деревянному полу, когда мы с Иванычем бесшумно проскользнули вовнутрь… Тамбура… и Остановились перед крайним пологом.