Чтение онлайн

–  Я же не знал.
– стал отнекиваться водитель.

–  Все вы так говорите!
– с сожалением произнес я.
– Зато теперь будешь знать. И писать надо всегда в двух экземплярах… Чтобы у тебя на руках один Акт оставался всегда. Понял? Первый экземпляр отдал командиру, а второй оставил у себя.

Шестеро дембелей молчали и не желали больше спорить.

–  Вы свободны!
– приказал им ротный.
– Позовите сюда водителей и стрелков со второй и третьей групп.

Спустя несколько минут очередная партия экипажей, но уже в два раза больше, ввалилась в наш вагончик. Ротный торопился, но наше ограниченное помещение не смогло вместить и четвертую группу.

Пуданов кратко объяснил дембелям итоговые требования ротного командования на завершающем отрезке их срочной службы. Все они уже морально подготовились и потому лишних вопросов не задавали. Но именно среди них оказался праправнук Штирлица… Который в отличие от своего знаменитого тезки совершенно не обладал навыками выживания в суровой среде армии.

–  Исаев! Ты сам виноват в первую же очередь… - возмущался командир роты.

–  И во вторую, и в третью… - поддакнул ему я, постепенно приходя в себя после комбатовского разноса.
– Я ему уже говорил. Пусть рожает… Хотя бы старый и неисправный.

На обратной дороге мы уже успели обсудить эту историю и сообща выработать пути спасения роты и отдельно взятого дембеля. В этом случае подмененный топливный насос можно было "с чистой совестью" списать на боевые потери… Как пришедший в негодность в результате прямого естественно попадания очереди крупнокалиберного пулемета или же кумулятивной струи от выстрела гранатомета… Как при этом не пострадало остальное навесное оборудование, а также непосредственно сам двигатель ну и разумеется борт бронетранспортера!?… Эту трудновыполнимую миссию мы - его командиры, мужественно брали на себя.

Осчастливленному нами Штирлицу-Исаеву нет бы прочувствоваться таким моментом, да и нет-нет прослезиться!… Но он лишь пошмыгал простуженным носом и, уже уходя со всеми, твердо пообещал нам хоть из-под земли раздобыть топливный насос высокого давления в любом его виде… Пришлось нам поверить ему на слово.

Что ж… Командир и есть на то командир, чтобы не только драть-наказывать своих подчиненных, но также и для того, чтобы в полной мере позаботиться о нуждах тех же самых подчиненных и в случае необходимости прийти им на помощь.

Неблагодарное конечно это занятие… Ну а кто сказал, что будет легко?!

К слову сказать… На следующий день вечером майор Пуданов так "увлекся" сдачей своего наряда, что мне вновь пришлось идти вместо него на совещание.

Лейтенант Васькин, уже спокойный и уверенный, добросовестно доложил командиру батальона о невыполнении первой ротой его личного, то есть комбатовского, приказания о переносе двух двигателей. Мне дали последнее слово и я честно признался в том, что мы даже и не пытались вручную перетащить эти два форсированных КАМАЗовских двигателя вместе с навесным оборудованием по имеющейся липкой грязи и широким лужам… Без кран-лебедки это.

–  "Эх, лучше бы я сказал, что мы попытались!… Лучше бы я сказал…"

Мне так и не дали договорить и я только первые минуты смотрел в глаза комбата. Затем я, закусив изнутри губу для создания соответствующей моменту скорби, виновато опустил свой взгляд практически к самому нижнему срезу карты, то есть почти к грузинской границе, и долго еще осторожно изучал чеченские горы да ущелья… Пока меня не помиловали и не разрешили сесть на свое место.

–  "А что делать?! Кому сейчас легко?!…"

–  Рыжик! Ты здесь, а я тебя у миньетчиков ищу… Ну как?.

–  Да отвали ты от меня! Ты что, не видишь, что я тут телек смотрю?

–  Ну, ты сиди себе и смотри, а я быстренько перерисую! И все-то дела! За три минуты успею.

–  Да какие три минуты!? Иди и у кого хошь перерисовывай! А я не дам.

–  Слышь… Рыжик!… Ну, у кого я ещё найду такую татуировку? У тебя же самая чёткая во всей бригаде! Я и себе точно такую же наколю… Ты только дай её перерисовать. Жалко Лэкса нет, а то бы я тоже такую же сделал… Это ж его работа!

–  Работа… Я бы его за такую работу.

–  Да брось ты ерундой страдать! Не слушай ты этих уродов. У тебя самая лучшая наколка - вот они и завидуют.

–  Лучшая… Ну и как ты её будешь перерисовывать? Да и холодно здесь.

–  А ты к печке пересядь! Тут потеплее будет. И калька у меня есть, наложим её на твой рисунок и обведём аккуратненько… Ну, давай, Рыжий… Пока никого нет.

–  На хрен она тебе нужна!? Свистишь, как Троцкий.

–  Да штоб меня… Я же тебе говорю, что сам такую же наколю и в альбоме дембельском нарисую.

–  Ну… Хуй с тобой… На!… Рисуй… Шишкин хренов… Ух, бля.

–  Да ты мне только одно плечо заголи и мне хватит.

–  Я так и делаю… Нашел, блин, натурщика.

–  О-о… Всё - хоккей… Ты только поменьше двигайся, а то я смажу.

–  Дай хоть к телевизору повернуться!.

–  Всё? Щас я по-быстрому… Вот… Так.

–  Скоро ты там? Идёт кто-то.

–  Так! Караул! Сильно не расслабляйтесь! Погрелись около печек и всё! Построение на развод через тридцать пять минут.

–  Ух… Холодрыга такая… А-ах… Змерз як Маугли… Петя, ты чего это такое делаешь?

–  Наколку перерисовываю… Что… Не видишь разве?.

–  Кхе-кхе.

–  Чо ты тут кашляешь? Чо ты тут кашляешь?

–  Да ты не нервничай, Рыжий… Я же просто так.

–  Просто так… Знаю я тебя… Просто так только кошки скребутся!

–  Тихо! Осталось чуток!

–  Да они тут ржут, как лошади пьяные… всё! Хватит.

–  Вот… Ещё две линии обведу… Ещё пять сек.

–  Чё вы тут столпились? Петруха! Ты чего?!.

–  Вот тигра с парашютом перерисовываю.

–  Да какая это тигра?!… Это же.

–  Что это? Что это?

–  Андрюха! Ну не мешай!

–  Тигра?! Ха-ха-ха… Да это же кот Матроскин на фоне двух гор навоза и детского вертолётика с обломанными винтами! Нашел что перерисовывать! Ты ещё двадцать вторую бригаду не забудь! О-хо-хо… Это же пародия на военные наколки… Да его убить будет мало за такую наколку!.

–  Ну, куда?! Ну ещё… Ну.

–  Всё! Хватит! Я пошел!

–  Ну, Рыжий!… Не обращай на них внимания - ни хрена они не разбираются в искусстве.

–  Это ты где нашел искусство? А-ха-ха!… В этом кошаке?… Который нахавался сметаны от пуза и теперь улыбается во всю морду?