Демон-Инквизитор
Шрифт:
– Раз! – крикнул я. – Два! Три!!
Пальцы клыкастого разжались почти одновременно с моими. С замершим сердцем я смотрел на то, как он летит вниз, на камень. Все происходило до жути медленно, и, казалось, я даже уловил каждый сантиметр проявляющейся вдалеке молнии. Я видел, как подошвы парнишки касаются булыжника; как его ноги подкашиваются; как руки лихорадочно упираются в камень, а все тело напрягается, по-кошачьи изгибаясь, чтобы сапоги не соскользнули по мокрому граниту. И все замерло. Клыкастый медленно опустился на камень. Медленно отполз от края. Поднял взгляд. Даже с такого расстояния я увидел все то облегчение, которое отобразилось на юном лице.
– Твою мать! – выдохнул я, переворачиваясь на спину.
Гремело почти каждую секунду. Дождь хлестал меня по лицу. Сильный ветер обдувал меня, промораживая мое мертвое тело до костей. А я судорожно дышал, пытаясь успокоить волнение внутри.
– Твою мать, – шепотом повторил я, закрывая на секунду глаза. – Получилось…
«Ладно, теперь моя очередь. Но в любом случае, больше половины успеха уже у нас», – с радостью подумал я, переворачиваясь обратно на живот и приподнимаясь, чтобы спустить ноги. Парень сидел внизу, на камне, терпеливо ожидая меня. Я выдохнул. Секунда – и я повис. Внутри все подпрыгнуло, я почувствовал какое-то дикое чувство безумия – я вишу на куске земли среди бурной стихии, а подо мной многие и многие камни, и совершенно ничего не отделяет меня от полета… «Отпустить. Надо отпустить сейчас», – сказал я самому себе. Убедившись, что готов, я собрался разжать пальцы. Но не успел. Земля не выдержала. Я собственным весом вырвал кусок грязи и травы. То, что я считал точкой опоры, осталось в моих пальцах, но более не было полезным. Ветер радостно подхватил мое тело. На секунду я увидел небо, озарившееся вспышкой. Услышал вскрик клыкастого. Почувствовал гранит под спиной. Вспышка, хрустом разлетевшаяся по всему телу. Калейдоскоп красок, которыми разлетелся вертящийся перед глазами мир. Еще один толчок в мое тело. И еще один. Хруст становился то громче, то тише; то беззвучно сливался с громом, то оглушал, раздаваясь в почти полной тишине дождливого вечера. В какой-то момент что-то меня останавливает. Я вижу под собой камни. Они были помельче. «Видимо, я у подножия», – вяло подумал я. В голове был туман, я еще не полностью понял, что произошло. Сорвался, неудачно приземлился… слетел с камня… но почему я сейчас в воздухе, а мои руки безвольно висят перед лицом?
Я перевожу взгляд с камней, пытаясь понять, где я сейчас.
– Джордан!! – доносился крик клыкастого откуда-то сверху.
Мой взгляд ухватил кору. В груди вспыхнули иголки, они начали размеренно шить мне рану. Множество покалываний фейерверком распустились во мне, расходясь по всему телу. Я взялся за сук, который стал будто частью меня.
– Это было близко, – одними губами прошептал я и выругался, сморщившись от боли.
Падение остановило именно то, что меня, будто шампур кусок мяса, пронзила толстая ветка. Когда-то это дерево росло на вершине, пока не свалилось вниз, к камням? Может, под его весом сдалась земля, не пронизанная корнями мелких растений? В любом случае, я почувствовал, что наши судьбы с этим стариком крайне схожи.
Я еще раз посмотрел, что именно пронзила ветка. По мере того, как я изучал собственное положение, ситуация переставала выглядеть такой ужасной. Пробита правая часть груди, значит, сердце в безопасности.
Во рту стоял надежный вкус крови. Сплюнув, я попробовал вдохнуть, но результатом был лишь судорожный кашель, который только усилил букет боли. Сморщившись, я отпустил ветку и повис, пытаясь расслабить тело.
– Джордан, я иду! Сейчас! – кричал клыкастый.
Его голос едва доносился до меня через грохот грозы и шум ливня, который, казалось, собрался низвергаться вечно. И хоть я не очень понимал произошедшее, происходящее и то, что должно было произойти дальше, я почувствовал внутри… что-то вроде облегчения?
Вихрь ветреного свиста поднимал меня, а струи дождевого шума вновь прибивали обратно. Это успокаивало. Размеренное покачивание: выше и ниже…
– Я здесь, слышишь?! Я здесь! – голос клыкастого раздавался совсем недалеко.
Вскоре я заметил промокшего, испачканного парнишку, который начал возиться и копошиться среди веток, будто трудолюбивый муравей среди соломинок. «Снова мне помогают, – отрешенно подумал я, закрывая глаза. – Неужели пик моей бесполезности еще не прошел?..»
Глава 16: Божьей милостью
Сколько времени я был без сознания – точно не знаю. Да и без сознания ли? Нет. Меня тревожили сновидения. Мое состояние было непробудным, но при этом наполненным образами, скроенными из обрывков памяти и воображения. Лихорадочный симбиоз.
Алиса.
Пробуждение происходило долго. Я понимал, что просыпаюсь, но глаза отказывались открываться.
Обнаженное тело.
Медленно в легкие прокрадывается кислород. В груди ритмично пульсирует боль.
Волосы, раскиданные по подушке.
Начинают чувствоваться конечности, и я понимаю, что вновь они налиты крайним истощением. Суставы ломило.
– Как бы ни было тебе больно, – глаза преподавателя боевых искусств мрачно смотрят на меня сверху, – помни, что ты всегда можешь прогнать боль парой-тройкой крепких словечек и напомнить себе, что ты мужик. Поднимайся, хватит отдыхать.
Я выдохнул, накрыв ладонью рану. Перекатившись на бок, я открыл глаза. Передо мной – голая земля. Неподалеку лежит дерево, а рядом со мной – сук, который меня и проткнул. Уж этот-то я теперь от любой ветки отличу.
Упершись локтем в землю, я приподнялся, скрипя зубами от боли. Закашлялся. «Лучше пока не дышать», – подумалось мне, и я выдохнул. Легкие нежелательно тревожить.
«Камни куда-то пропали, – сухо отметил я про себя. – Куда? Или я в другом месте? Где я? Нет, я все там же».
Перенеси меня кто-то – я бы не сидел сейчас прямо напротив склона, с которого недавно падал. На нем камней тоже не было. Зато была аккуратная тропа, которая удивительным образом встала на замену скалистым уступам. И все же я узнал это место – наверху все так же был лес, а позади – деревня.
Осмотрев свое тело, я заметил, что хоть рана по-прежнему на месте, остальное в относительном порядке. Правой рукой двигать было пока неприятно, нога ныла. Но это меня не удручало. Насколько помнилось, об камни я приложился порядочно. Небольшая боль – меньшее, что я мог получить.
Вокруг меня никого не было. У ног сумка с едой и еще парой вещей. Под сумкой – мой потрепанный плащ. Но клыкастого и след простыл. Ушел куда-то?
До деревни рукой подать. Я поднялся с земли и подхватил вещи. Рану в груди неумолимо жгло. Я устроил поклажу с провиантом на плече так, чтобы прикрыть кровавое пятно в продырявленной рубахе. Хоть немного убережет от лишнего внимания.
«Почему она не зажила? Порез на шее тогда затянулся довольно быстро, но что не так сейчас?» – недоумевал я. Что-то случилось с сердцем? Но что?