Чтение онлайн

– Я всего лишь разжигаю твои естественные страсти, - раздался шёпот суккуба.
– Не более того. Того болвана изначально влекло к детям, из-за меня он только перестал сдерживаться.

– О, ну ты меня успокоила, - проворчал я.
– То есть, если я стану серийным убийцей, ты тут ни при чём.

– Именно так. Кстати, там впереди костер.

До сего момента я шёл, уткнувшись взглядом в землю, чтобы в темноте не споткнуться обо что-нибудь, и не упасть, не сломать себе все кости, не лежать, стеная и проклиная судьбу, не умирать во мраке кладбища от боли и обиды, в окружении смеющихся призраков; но после слов суккуба я посмотрел вперед.

– Действительно. Интересно, что там.

– Кто-то ночью жжёт костер среди могил. Ты действительно находишь это интересным?

– Да, - невозмутимо подтвердил я и двинулся в сторону огня.

Разумеется, поскольку глаза мои перестали смотреть под ноги, я тут же обо что-то споткнулся и грохнулся на чью-то могильную плиту. Объятия с холодным гранитом немного отрезвили меня, и я быстро поднялся, радуясь вернувшейся ловкости и удивляясь отсутствию переломов.

– Ты цел?
– без особого интереса в голосе спросила демоница.

Только теперь я понял, что бреду ночью среди крестов и могил в сопровождении суккуба. Думаю, каждый понимает разницу между простым знанием и пониманием: первое не имеет власти над нашими эмоциями, но вот втрое нераздельно с ними связано. Словом, осознание сего кошмарно-абсурдного факта прорвалось из меня неудержимым хохотом. Я смеялся, обхватив руками живот, трясся и повизгивал, не имея возможности остановиться.

Демоница коснулась моего плеча, наверное, пытаясь помочь мне успокоиться. Она управляла моими чувствами, несомненно, могла сделать со мной что угодно: превратить в бесстрашного берсерка, холодного робота или вовсе какое-нибудь подобие жадного дракона с нечеловеческой моралью. И я сознавал, что она уже начала меня преобразовывать: в тот самый миг, когда я надел распятие на шею, мои чувства оказались под её контролем.

– Но ты не получишь мой разум, - прошипел я сквозь стиснутые зубы, растянув губы в широкой нервной улыбке.

В темноте её глаза снова флуоресцировали. Мне нравилось, как звучит это слово в моих мыслях: "Флуоресценция". Как будто свет, который означало это слово, совпадал со светом знания, благодаря которому я мог мыслить подобными замысловатыми терминами.

– Знаешь, демоница, - проникновенно заговорил я, выпрямившись. Наши лица оказались близки, я чувствовал кожей её дыхание, которого не должно было быть. Разве демону нужен кислород?
– Я сейчас безумно тебя ненавижу. Ты даже не представляешь, сколь сильна моя ненависть.

– Твои слова ранят меня...

– Ложь.
– Я широко распахнул глаза, почему-то мне казалось, что они от этого тоже начнут светиться.
– Ты пытаешься сделать из меня марионетку. Ты как все они - эти выродки, считающие, что я неправильный. Что их страхи имеют для меня какой-то смысл. Что я тоже должен бояться. Ты заблокировала мой страх к тебе, но ты пытаешься пробудить его в отношении всего остального. У меня уже были такие отношения.

– И чем они закончились?
– кротко спросила демоница.

– Я пообещал, что убью ее, если она немедленно не исчезнет из моей жизни навсегда.

– И?

– Судя по всему, я был чертовски убедителен.

Суккуб молчала, но отступать или опускать глаза в знак смирения не спешила. Она была немного выше меня (как я и люблю), поэтому в божественном взоре, нисходящем на меня сверху вниз, легко можно было найти великую долю снисходительности, даже если её там не было.

– Но ты не можешь убить меня.

– Так ли?
– оскалился я.
– Мне поверить тебе на слово?

– Но это правда.

Тон суккуба был ровным и сдержанным, словно она в самом деле верила в мой блеф и опасалась меня спровоцировать.

– А если я просто сниму это?

Я вытащил из-за пазухи крест и поднес к её губам. Если мертвые наблюдали за нами из своих могил, они видели, как я хотел коснуться уст моей демоницы, но сдержался.

– Ты перестанешь меня видеть, - ответила она.
– На время. Потом, когда ты уснешь или просто отвлечешься, крест вернется тебе на шею. И, опережая твой следующий вопрос, его не уничтожить. Никак. Ты не первый, кто обдумывает способы избавиться от меня. За последнюю тысячу лет этот крест пытались расплавить в кузнице, топили в кислоте, пробовали расколоть топорами, поливали заговоренной водой, сбрасывали в вулкан и даже скармливали ослу. Однако я здесь, перед тобой, из чего ты можешь заключить, что всё оказалось тщетным.

– А в ядерный реактор его помещали?

Вот теперь суккуб моргнула.

– Нет. Ты хочешь попробовать?

– Пока нет. Просто собираю информацию.

Мы ещё какое-то время стояли молча, глядя друг на друга. Наконец, она тихонько вздохнула и робко опустила взгляд, как я и хотел.

– Это притворство, - продолжая скалить клыки, бесстрастно заметил я, скрывая свой восторг.
– Несомненно, ты подчиняешься только для вида. Но если я могу заставить тебя демонстрировать подчинение, то могу и принудить к подлинному раболепию. Реальное поведение - вот что важно, а не мотивы.

Демоница исподлобья снова взглянула на меня.

– Где ты нахватался таких идей?

– Я их выдумал. В детстве я верил, что мои мысли важны, и пусть даже я веду себя покорно, то всё равно остаюсь свободным в душе, но потом понял, что нет никакой души, и моя психика неразрывна с моими делами. Внутренняя свобода - это выдумка тех, кто тебя насилует, придуманная для их же удобства.

– Тебя насиловали в детстве?

– Всех насиловали в детстве. Не сексуально, так морально. Это называется воспитанием.

Я хотел оттолкнуть суккуба со своего пути и продолжить путь - это идеально подошло бы тону разговора и моменту, но не смог решиться. Не знаю, каким чудовищем нужно быть, чтобы осмелиться причинить хотя бы видимость вреда столь прекрасному существу, но точно не мной.

Я обошёл демоницу и двинулся ко всё ещё колеблющемуся вдали огоньку.

Торопиться было некуда, и я ступал осторожно. Весьма кстати взошла луна. Насколько я мог судить по её виду, до полнолуния оставалась ещё пара дней, но совокупно с огнями далеких улиц лунного света вполне хватало для привыкших к темноте глаз.

Костер стал виден отчетливее, и я уже мог разглядеть собравшихся вокруг него людей: кучка неформалов в вычурной и мрачной одежде, напоминающей о позднем Ренессансе, столпилась вокруг массивного надгробия; наполовину врытый в землю куб белого камня достигал ближайшему к нему парню до пояса. Костер горел как раз перед камнем, отчего тот самый парень весь был укрыт тенью, кроме лица и рук.

– Твою же мать, - пробормотал я.

В левой руке он держал длинный нож, а правой гладил разлегшегося на камне черного кота. Нетрудно было догадаться, что затеяли эти недоумки.