Чтение онлайн

– Потому что крест нашёл ты, а не кто-то другой.

– Тогда это не похоже на козни дьявола. Как-то непродуманно.

– Было продуманно, пока не вмешались ангелы. Например.

– Не плоди лишних сущностей, - фыркнул я.
– Так мы целый пантеон сочиним вокруг тебя, чтобы объяснить все нестыковки. Конечно, соблазнительно прибегнуть к спасительной черной магии, дабы закрыть глаза на непонятное, но я слишком умелый лжец, чтобы поверить в такую чушь. Если хочешь успокоить меня сказкой, придумай что-нибудь изящное, без логических костылей.

– А почему бы тебе просто не спросить меня?
– Суккуба явно забавляла наша беседа.

– Потому что это ничего не даст, - пояснил я.
– Если ты кочуешь из разума в разум, то нельзя поручиться, что ты не переносишь за собой предрассудки прежних хозяев. Более того, маловероятно, что с таким образом жизни ты вообще обладаешь долговременной памятью. Эти два возражения вместе означают...

– ...что я сама могу ошибаться на свой счет, - продолжила за меня демоница.
– Не надо всё разжевывать, я не дура. Хотя, конечно, допустить, что абстрактные умозаключения одного могут быть ближе к истине, чем четкие воспоминания другого, мог только полный псих.

– "Ха" три раза, - отмахнулся я.
– Мир полон людьми, четко помнящими своё общение с духами, пришельцами или иными неведомыми тварями. Память - это процесс, вроде течения реки: направление воды остается прежним, но русло постоянно меняется. Нельзя доверять ей безоговорочно.

– Тогда вообще ничему нельзя доверять. Память - это всё, чем ты можешь оперировать.

– Именно!

Мне всё-таки удалось довести суккуба до смеха.

– С тобой даже демон свихнется. Так что же, мы в тупике?

– Нет, - улыбаясь, возразил я.
– Безоговорочное доверие и допущение - это не одно и то же. Поэтому я могу выслушать твою версию, допустив, что ты можешь знать некоторую часть истины. Ты ответишь на мои вопросы?

Веселье демоницы затихло.

– Нет, милый, - она говорила с грустью, - ещё не время. Но обещаю, ты всё постигнешь позже. Просто не обо всём можно поведать словами. И, если честно, я удивлена, как много ты понял всего за два дня.

– Так значит, мои предположения не были полным бредом?
– удивился я в ответ.
– Надо же. Я ведь почти не думал над этим. Это было... как вдохновение - да, вот верное слово - вдохновение. Мои мысли будто подхватило ветром и понесло вверх.

– А прежде такое случалось?

– Да, бывало. В четвертом классе я вычислил, что наша классная руководительница спит с учителем физики, и рассказал об этом её мужу.

– Да ладно?

– Серьезно. Это оказалось правдой, так что я разрушил их брак. То был первый случай, когда я использовал свою супер-силу во зло. Хм, хотя измена тоже считается злом... неужели я тогда восстановил справедливость? О нет, какая гадость, не хочу об этом думать.

– Думаю, у тебя потом возникли проблемы с учебой.

– А вот и нет. Кроме обманутого мужа, никто не узнал о моей роли в той истории. Взрослые вообще редко принимают детей во внимание, и совершенно напрасно.

Я потянулся.

– Знаешь, мне ужасно наскучило сидеть в четырех стенах. Ощущаю сильную потребность выйти на воздух и бродить по улицам.

Демоница страдальчески поморщилась.

– И куда ты хочешь пойти?

– Всё равно. Стены давят на меня, хочу просто убраться из-под их гнета. Такое впечатление...
– я задумался, подбирая слова, - что из меня наружу рвется нечто, спавшее всё время.

– Значит, началось. Это моё влияние на тебя: твои страсти становятся сильнее, их будет трудно сдерживать. Постарайся не поддаваться эмоциям.

Демоница встала и подала мне руку. Это было одновременно мило и забавно.

– Да я просто монстр самоконтроля. Не волнуйся, - обещал я, - всё будет в порядке.

И солгал, потому что проблемы начались ещё на лестничной клетке. Мой сосед, жуткий тип из разряда тех, кому медицина Третьего Рейха предписывала делать воздушную эмболию, трясущимися руками пытался отпереть дверь своей квартиры. Вид сего жалкого существа с подгибающимися коленями пробудил во мне вспышку странного холодного гнева. Полностью отдавая отчет в своих действиях, я тихо подошёл к алкоголику со спины и занёс над его головой кулак, намереваясь ударить.

– Стой!
– сердито воскликнула демоница, схватив моё запястье.
– Успокойся!

Я не сопротивлялся, и она просто увела меня, держа за руку.

– Это было неожиданно, - смущенно произнёс я, когда мы вышли на улицу.
– То есть, конечно, он давно мне не нравился, но бить его я ещё не пытался...

– Не беспокойся об этом. Если бы ты действительно хотел причинить ему серьезный вред, мне бы не удалось тебя остановить.

Я не стал возражать, хотя был уверен, что намеревался убить несчастного пьяницу. Злоба часто посещала моё сердце, но крайне редко ударяла в голову, подчиняя мышление; и сейчас произошло именно последнее: за тот миг, пока демоница не успокоила меня, мой разум уже успел придумать план сокрытия трупа.

– Я потомок людей, считавших совершение убийства необходимой частью процесса взросления.

– Да, а ещё ты потомок рыб, - возразила демоница.
– Но где твои жабры?

Я мысленно усмехнулся. Меня не так просто было сбить с мысли.

– Уши, гортань и челюсть - вот мои жаберные дуги. Они выглядят иначе, но никуда не исчезли.

– Умник. Я говорила об органе, а не части скелета.

Я досадливо нахмурился, в уме перебирая прочитанные страницы и стыдливо убеждаясь в правоте суккуба.

– Ладно, это была неудачная аналогия, признаю, - великодушно сообщила демоница.
– Но всё равно тебе следует прекращать поиски оправданий. Если хочешь убить - убей, но делай это с умом, чтобы не сожалеть впоследствии.

– Да не хочу я его убивать!
– я слегка растерялся от советов суккуба.
– То было краткое помешательство. Оно не повторится.

– Хорошо, - согласилась демоница, положив мне руку на плечи.
– Просто помни: я на твоей стороне.

– Я ценю это, - сарказм в моем голосе был почти неуловим, поэтому моя собеседница сделала вид, что не опознала его.

В наступившем молчании мы двинулись к парку. Жаркий воскресный полдень радовал меня пустующими улицами. От безделья я разглядывал развешанные на зданиях плакаты и вывески: реклама, объявления, агитация. Проходя через призму моего восприятия, многие из них обретали весьма причудливый вид. Например, надпись на вытянутом плакате, оставшуюся после недавнего бурного празднования Дня победы, на которой черным по оранжевому были написаны впритык по вертикали два слова "помню" и "горжусь", мой мозг упорно читал как "гпоормжнуюсь". Несколько секунд я даже думал, что это на старославянском.