Чтение онлайн

Я нуждался в помощи, но не понимал этого. Демоница стала моим лекарством от неверия в свои силы и презрения к миру. Ограничив себя суровым реализмом, я запер своё безумие, но вместе с ним лишился пафоса бытия: из всемогущего демиурга в своих собственных глазах стал просто человеком, пусть ловким, даже умным, но лишенным возможности творить свою реальность.

Демоница не отвечала на мои вопросы, не говорила правды и не вписывалась в моё видение мира: именно загадка вылечила меня. Скука - вечный спутник всех умников, и лишь неведение выбивает из рутины.

– К черту привычное, - сказал я вслух, и демоница благодарно кивнула.

Даже если она управляла моими мыслями, на истинность выводов это не влияло. Моё зрение прояснилось: прежняя жизнь была отвратительной, и старый я не собирался её менять.

– Не могу поверить, - пробормотал я, новыми глазами осматривая свою серую комнату, - что у меня не было никакого плана на будущее. То есть совсем никакого. Я собирался жить и умереть в один паршивый день. Куда смотрело моё чувство юмора? В этом же нет совершенно ничего интересного.

Нет, физически мои глаза пришли в норму сразу после волшебного трипа (мысль не поворачивается называть это всего лишь сексом) с демоном, и зелёное пламя угасло для меня, не считая очей суккуба, сверкающих огнями святого Эльма. Мой новый взгляд можно было назвать духовным зрением, будь я склонен к сомнительным метафорам религиозного происхождения.

– Так чем планируешь заняться?
– осведомилась демоница.

Ответ требовал подготовки, и я молчал около десяти минут, отыскивая в своём разуме необходимые слова. Демоница терпеливо ждала, не отвлекая меня ни речью, ни ласками.

– Моё желание невозможно исполнить в настоящем, - заговорил я.
– Значит, мне придется создать подходящее будущее. Слабая людская природа не удовлетворяет мои потребности. Быть выдающимся человеком - что оказаться муравьем с самыми сильными жвалами в муравейнике. Моя воля ищет путь за пределы человечности. Но моих знаний недостаточно, чтобы приступить к действиям, как и ресурсов. Мне нужны информация и богатство. Не обязательно в таком порядке, но одно без другого будет бесполезно.

– А затем?

– Термин "титан" кажется мне подходящим.

– Врач говорил, что у тебя мания величия?

– Да. И он был прав. Никогда прежде моя мания не была столь сильна. Даже не являйся ты демоном, меня всё равно можно было бы назвать одержимым.

Мой ум продолжал искать решения. Что нужно для преобразования? Во-первых, главной моей уязвимостью, как человека, являлся хрупкий мозг, подверженный множеству разрушительных воздействий и деградирующий с годами. Нервные клетки обладают крайне слабой способностью к восстановлению, и первейшей необходимостью был поиск способа укрепить и расширить хранилище своей личности. Фантазия навскидку предложила несколько вариантов, подчерпнутых из научной фантастики, но я отверг их без колебаний, признав свою некомпетентность. К тому же, прямо сейчас подле меня нежилось ещё одно возможное решение - ментальные способности демона требовали тщательного изучения; правда, симбиотический способ существования суккуба не отвечал моей жажде могущества, однако сие ограничение могло оказаться весьма условным: демоница до сих пор не раскрывала целей заключения сделок со смертными. Кто знает, вдруг её вела одна лишь прихоть?

По большому счету, на этом "во-первых" можно было и остановиться. Усовершенствовав мозг, я уже перестану принадлежать человечеству. И хотя выход из видовой принадлежности не является самоцелью, он позволит свободнее ориентироваться в моих желаниях.

Нет, я не хотел становиться богом. Логика подсказывала, что сверхсложные существа со столь обширными сознаниями не могут существовать едино. Наверняка есть некий порог сложности, за которым интеллектуальная система разваливается на части; и потому Создатель, если он есть, обречен на шизофрению. Вполне возможно, что весь наш мир с его бесконечной ледяной пустыней космоса, где, однако, само ничто полно хаотичных флуктуаций; с его раскаленными под собственной тяжестью, переваривающими сами себя звёздами; с его островками жизни, невообразимо жалкой на фоне вселенской пустоты, где каждый вынужден пожирать каждого; словом, всё наше немыслимо изогнутое пространство-время может быть бредом величайшего шизофреника, отчаянно пытающегося собрать свою разрозненную личность. И разум, человеческий и последующий за ним, есть попытка преодолеть кризис, обрести желаемое единство. Что лучше: поддержать болезненную жизнь безумца или завершить её, возможно, уничтожив Вселенную? Если Бог есть, Он должен быть убит - из милосердия.

Что есть безумие? В психиатрической клинике я сумел увидеть только одно отличие сумасшедших - абсолютную уверенность в себе. Безумцы не сомневались в своём бреде, охотно раздавали советы и почитали себя знатоками всего на свете.

– Скажи, дьяволица, моя мечта о сверхчеловечности - безумие?

– Зависит от того, как именно ты собираешься её осуществлять.

В ответе суккуба звучала мудрость. Мечта без действия - безумие, поскольку лишь терзает человека, угнетая его своим далеким светом, невыносимо ярким на фоне обыденного сумрака. Мечта без правильного действия - также безумие, ибо ум должен находить верные пути к власти, а не обманывать себя иллюзиями.

Человек, обладающий мечтой, не может бездействовать или ошибаться - иначе сойдет с ума.

Вот и меня обуяла жажда деятельности. Просто лежать и наблюдать в окне наступление вечера стало невыносимо, и я выбрался из цепкой хватки огорченной этим музы. За бытовыми мелочами, вроде питания или принятия душа, исполняемыми без участия рассудка, я продолжил составления плана.

Знание и богатство: всего две ступеньки на лестнице превосходства. И хотя первая очевиднейшим образом являлась важнейшей, свои усилия я собирался сосредоточить сначала на второй. Необходимой мне информации в мире ещё не существовало, и шансы, что я смогу вырвать её из ничто самостоятельно, представлялись мне трагично микроскопическими.

Кроме того, было бы наивно считать, что моя мечта уникальна. Опыты по преодолению слабостей человека велись со времен основания Вавилона. Когда цивилизация обретает могущество, она уже не вмещается в старые сосуды, ей требуется новое вместилище. Так создаются народы. Но сегодня ни один народ не может впитать всю силу и гибкость человечества, посему требуется новый шаг - создание нового вида; и всякий разумный это понимает. Не должно существовать существам, способным полностью уничтожить самих себя вместе со средой обитания; но и уменьшать свою власть - путь недостойный.

Посему, правильным решением для меня стало бы сосредоточение усилий на обретении возможности собрать вокруг себя людей, одержимых той же мечтой, что и я, и способных добиться успехов в этом деле.

– Муза, ты представляешь меня в роли главы научно-исследовательского института?
– поинтересовался я, зачёсывая к затылку мокрые волосы, когда вышел из ванной.

Дьяволица не раздумывала ни секунды и даже не оторвалась от компьютера:

– Нет. Там придется работать.

И в очередной раз оказалась права. Формальные, скованные дисциплиной должности не для меня. Мне следовало отыскать собственный сумрачный путь, сокрытый от полуслепых глаз невежественной, но способной всё разрушить толпы. Скрытность - грань свободы...

Я прервал ход мыслей и обматерил сам себя.

Нашу культуру насквозь пронизывают вечные призывы к свободе от "стада". "Будь независимым", "думай сам", "решай за себя", - и прочие, не менее страстные и не более осмысленный возгласы издает каждый сколько-нибудь себялюбивый индивид, отчаянно воображая себя борцом со всеобщей инертностью. Для кого, как не для стадных баранов, так важно постоянно искать независимости от общества? Свободные люди не ищут свободы - они и так свободны, как бы тавтологично это ни звучало. Все эти вопли - обман и самоутешение; что проку быть овцой, плетущейся в стороне от отары? Так лишь опаснее. Нет, это не свобода. Это только шаг к ней - сопротивление давлению. Что есть свобода и для чего она нужна? Это состояние, в котором возможно исполнять свои желания, только и всего.