Чтение онлайн

– Молодец, - похвалила демоница и, подмигнув, послала мне воздушный поцелуй.
– А теперь давай поговорим о твоём плане.

Муза велела мне сесть на кровать, а сама развернула кресло ко мне. Закинув ногу на ногу, она начала походить на главную героиню какого-нибудь полицейского триллера, допрашивающую подозреваемого.

– Ответь мне на самый главный вопрос: какую конечную цель ты преследуешь?

Демоница спросила без нажима, будничным тоном, как будто ответ не являлся таким уж и важным; но я понял, что именно сейчас моя муза решает, насколько далеко готова зайти в помощи мне. И если сообщу, что просто ищу могущества ради утоления комплекса власти, она отнесется к моей мечте как к очередному своему развлечению, не стоящему больших усилий. Также, если отвечу, что не имею конкретной, четко выраженной цели, то демоница может принять нерешительность за неразумность и причислит меня к числу "глупых детей".

Но и лгать тоже не стоило: демоница видела меня насквозь. Вполне возможно, что она уже всё решила, и теперь просто подталкивала меня действовать по её собственному плану.

Мне вспомнились её прежние шутливые замечания про мессианство и про поклонение со стороны тех, кто сталкивается со сверхъестественными сущностями. Осмыслив это, я пришёл к выводу, что моё желание с самого начала было спровоцировано демоницей. Это и позволило составить идеальный ответ:

– Тебя. Ты подталкиваешь меня к поиску могущества, и я хочу обрести достаточную силу, чтобы научиться сопротивляться тебе. Чтобы мы стали достойны друг друга и вместе превзошли наше нынешнее жалкое состояние.

Не думаю, что у меня получится описать реакцию демона на мои слова. Взрыв восторженного хохота? Дьявольская радость? Люди не демонстрируют таких эмоций, поэтому в языке нет подходящих слов.

– Ладно, - муза сделала движение, будто утирает слёзы, - признаюсь, именно это я хотела услышать больше всего. Но эти слова не могут быть правдой. Я всё-таки способна воспринимать твои эмоции, и ты на самом деле ничего подобного не чувствуешь.

Вместо возражения я изо всех сил попытался воспылать страстью к дьяволице, что было совсем несложно; а также мысленно принялся клясться ей в любви, описывать прелести музы и восхищаться ею, - на тот маловероятный случай, если она всё же читала мои мысли.

– Знаешь, - кое-как справившись с новым приступом смеха, заговорила демоница, - среди людей почитаются опасными те, кто способны принуждать себя к хладнокровию; но почему-то незаслуженно забывают мастеров, чьего самообладания хватает по-настоящему управлять своими чувствами, с легкостью пробуждая и усыпляя любое из них. Признаю, твоё искусное лицемерие - моя вина. Я слишком часто вмешивалась в твои эмоции, держала их под контролем, и ты сумел нечаянно выучиться этому трюку.

Снисходительный тон дьяволицы мне не понравился, и я возразил, что всегда хорошо владел собой. Последовала непродолжительная дискуссия, итогом которой стало следующее заключение музы:

– Все мои ощущения утверждают, что ты говоришь правду. Но мы оба знаем, что ты притворяешься. Ты любишь меня, но никогда твоя страсть ко мне не затмит твоей любви к самому себе. Я разбудила твои амбиции, не просчитав всего как следует.

С моей стороны это выглядело почти грубостью, но я всё же напомнил демонице о судьбе предыдущего носителя амулета.

– Ты прав, - спокойно согласилась она.
– Я стала совершать слишком много ошибок. Именно поэтому я собираюсь полностью положиться на тебя. Сочтем это своего рода экспериментом: ты будешь решать, как применять наши совместные силы.

Я закрыл глаза и привычно погрузился в уютный космический мрак. Демоница отплатила мне моей же монетой: именно такие отношения устроили бы меня более всех прочих, и муза, разумеется, сразу это поняла. Я окончательно запутался в паутине взаимных манипуляций.

– Раз уж так вышло, - продолжала тем временем дьяволица, - что слияние со мной улучшило твои способности лжеца, то было бы кощунством не найти достойное применение такому подарку. Забавно, ты чуть ли не единственный, кому общение со мной сразу пошло на пользу.

Усталость тяжким грузом прижала мои плечи. Опустив лицо, я разомкнул веки. Миг в темноте позволил осознать, что я не смогу интриговать с демоном на равных. Она вновь называла меня особенным, но на деле просто крепче привязывала меня к себе узами симпатии и благодарности. И я уже не мог точно предсказать, смогу ли при необходимости порвать дьявольскую связь, если это будет в моих интересах, или же предам свою жизнь и свободу во имя демоницы. Любовь - ужасное чувство, побуждающее на жертвы, и дьяволица сумела возбудить во мне эту страсть, насколько вообще возможно пробудить её в ледяном истукане вроде меня.

Возможно, единственным выходом из клетки стал бы немедленный разрыв. Я коснулся амулета, раздумывая над этим, и демоница тут же соскользнула с кресла. Бросившись предо мной на колени, она обхватила мою руку, сжимающую распятие, и быстро заговорила, умоляя меня не совершать глупостей и обещая, что будет только повиноваться. Я не особенно вслушивался в её речь, но просто следил за гипнотизирующими движениями нежных губ.

– Да какого черта?!
– бросил я в сердцах и принудил музу к молчанию поцелуем.

Несколько минут спустя мы продолжили разговор, усевшись на кровати бок о бок. Прежнюю тему, не сговариваясь, мы сочли исчерпавшей себя, и ныне обсуждали более практичные моменты грядущего развлечения.

– Первым делом следует определиться с целевой аудиторией, - говорила дьяволица.
– Тебе нужно овладеть умами людей обеспеченных, способных платить снова и снова.

Я усмехнулся и ответил, что проще и справедливее всего будет промыть мозги самым бесполезным среди богачей: деятелям массовой культуры.

– Эти люди занимаются невероятнейшей чушью на потеху невежественной публике и получают за это безумные деньги. Кто важнее обществу: футболист, пинающий мяч полтора часа перед камерой, или шахтер, добывающий уголь с риском для жизни? Разумеется, второй, но их жалования смехотворно несоизмеримы. Для меня будет делом чести обворовать бесполезных паразитов на теле человечества. К тому же, каждый из них в глубине души осознаёт свою никчёмность и с радостью уцепиться за возможность поучаствовать в чем-нибудь "важном". Они вечно ищут подтверждений своим претензиям на элитарность, в том их уязвимость.

Демоница иронично одобрила мой настрой и добавила, что через людей публичных и богатых следующим шагом мне нужно будет перейти к влиянию на законодателей. Я пожал плечами.

– То будет несложно: в моей стране это те же самые люди. Здесь законы принимают дешёвые актрисы, бывшие спортсмены и престарелые певцы. Несомненно, народ, избирающий столь компетентных парламентариев, заслуживает жить в беззаконии.

Я спросил дьяволицу, затевал ли кто-нибудь из её старых держателей контракта аналогичные аферы. Та мило улыбнулась и сообщила, что не станет давать ответ, поскольку тот выставит меня неопытным подчинённым мальчишкой, а это снова поставит наши тёплые отношения под угрозу.