Чтение онлайн

В отаре нет свободных, но свободен человек, ведущий овец, куда ему угодно. Воля и хитрость освобождают его от общей массы, позволяя направлять её. Вот путь к свободе - заставить всех вокруг исполнять твои желания.

Я вспомнил страх и восхищение в глазах Анжелики и сделал выбор. На самом деле, момент был настолько важным, что я почти ощутил, как высоко в небесах нечто сдвинулось, отвечая моему решению. Либо то соседи снова двигали мебель. Временами с потолка доносились странные звуки, как будто в верхней квартире кто-то катал по полу массивные металлические шары, и природа этих шумов оставалась для меня не вполне понятной.

Кто обладает неограниченной властью? "Бог" - ответят религиозные идиоты; "пророк" - возражу я.

– Ты не видела телефон?
– спросил я, уже догадываясь, что придется лезть под кровать.

Демоница вежливо осведомилась, кому замкнутый отшельник собрался звонить, и почему у неё на этот счет такое весёлое предчувствие.

– Мне нужна помощь умелого мошенника, - пояснил я, отряхиваясь от собранной на полу пыли, и набрал номер старого сообщника.

Саня долго не отвечал, а когда всё-таки взял трубку, говорил быстро и как-то скомкано. Я извинился, что отвлек от, несомненно, важных дел и предложил перезвонить позже.

– Нет, - помедлив, ответил он.
– Давай лучше так: завтра похороны Тимура. Ты ведь придешь?

И хотя я терпеть никогда не мог подобные мероприятия, мне оставалось только согласиться, и Саня назвал время, после чего быстро попрощался и отключился.

Стоило отдать должное интеллекту бывшего и, вероятно, будущего коллеги: он сразу понял, что просто так я с ним болтать бы не стал, а раз дело серьезное, то действовать наобум не начну и потому спокойно подожду ещё день. Предложение встретиться лично также говорило, что Саня собирался выслушать меня со всей возможной внимательностью и уже готовился к новым авантюрам.

Приятно быть человеком, которого воспринимают всерьёз.

Но план требовал ещё одного участника, чьё воздействие могло стать решающим. Несколько минут я молча наблюдал за демоницей, сидящей спиной ко мне, и раздумывал, чем именно возможно её соблазнить к участию в моём грандиозном мошенничестве. Муза прекрасно притворялась человеком: ерзала в кресле, потягивала якобы затекшие конечности, накручивала прядь волос на палец; трудно было точно сказать, где заканчивалось подражание, и начинались подлинные рефлексы.

Само существование суккуба являлось обманом, и я понял, что не смогу обыграть мастера в его многовековую игру, отточенную до совершенства. Следовало оперировать искренностью.

– Муза, я собираюсь основать свою религию и нуждаюсь в твоей помощи как сверхъестественного существа. Ты мне поможешь?

– Да, конечно, - рассеянно отозвалась демоница, по-прежнему изучая мерцающий монитор, словно речь шла о покупке мороженого.

– Серьезно?
– недоверчиво уточнил я, не ожидавший столь небрежного согласия.

– Да, это будет весело. Я на твоей стороне, не сомневайся.

Особых причин сомневаться в лояльности демона у меня не нашлось, как, впрочем, и несокрушимой веры; оставалось только довериться будущему, как известно, обнажающему все секреты.

Из любопытства я стал за спиной музы и вгляделся в экран. На сей раз моя искусительница выступала непоколебимой противницей абортов и защитницей "ценностей материнства", что бы она под этим ни подразумевала. Судя по комментариям, попавшие под удар чайлдфри были немало шокированы, что схлестнулись в полемике не с обычной одинокой мамашей, чьи интересы не выходят далее цен на подгузники, а со злой и хитрой соперницей, логически обосновывавшей нравственную и политическую неполноценность людей, не желающих продолжения своего рода. Из-под изящных пальчиков дьяволицы выходили такие забавные аргументы как:

– Человек, не желающий продолжать свою волю и ум в потомках, подобен неразумной скотине, живущей одним днём.

– Аборты калечат женщин и являются преступлением по отношению к следующим детям, чьё здоровье будет расплачиваться за желание тупой самки пожить ещё немного ради бессмысленных удовольствий.

– Никто из нас не является индивидом - все мы лишь часть единого человечества; разум каждого человека воспитывается общей культурой, и если мы не вносим в неё ничего в ответ, то живем взаймы, будто паразиты.

Последнее утверждение выходило далеко за пределы спора о материнстве, но распаленные участники не заметили этого, хотя кто-нибудь вроде меня обязательно уцепился бы за данную фразу и обернул себе на пользу, заявив, что размножаться генами может всякий идиот, но передавать свою сущность потомкам посредством идей куда важнее и благороднее. Покопавшись в памяти, я вспомнил, что подчерпнул эту мысль у самой дьяволицы и фыркнул своей "находчивости". Однако, к сожалению, оппозиция моей музе и в самом деле состояла поголовно из инфантильных эгоистов, только порочащих, в общем, хорошую идею контроля рождаемости.

В 1999 году население Земли составляло шесть миллиардов человек, а к началу 2012 это число возросло до семи. Миллиард человек за двенадцать лет - это пугающе быстрый прирост населения, и хотя всеобщий голод современной цивилизации вряд ли грозит, мне не хотелось бы превращать нашу и без того потрепанную планету в громадный аналог коммунальной квартиры.

– Тебе и вправду так нравится бесить незнакомцев в сети? Я полагал, этим могут заниматься только неудачники или моральные уроды вроде меня.

– А разве я не неудачница?
– удивилась муза.
– Чего я добилась в жизни? Живу за чужой счет, сплю с тобой ради жилья, и ладно бы ты был человеком хорошим, но ты ведь опасный психопат. Я тебя боюсь и плачу по ночам в подушку, а уйти не могу.

Мы помолчали, затем одновременно засмеялись.

– Нам не хватает только ребенка, который бы смотрел, как я тебя бью и насилую, после чего вырос бы серийным убийцей.

– И ты бы стал его первой жертвой, - весело согласилась демоница.
– Ладно, мне в самом деле уже надоело спорить с глупцами. За что не люблю эгоцентристов, так за веру, что их фраза "я так хочу" является достаточным обоснованием для навязывания своей позиции.

Я заметил, что тоже этим грешу.

– Нет, ты обосновываешь своими страстями только собственное поведение. А они требуют, чтобы их желания стали всеобщими. Глупые дети. Не понимают, что попытки воздействия вида "я делаю это и мне хорошо, так попробуй и ты" слишком грубы и потому неэффективны. Понимаешь, почему так?

Мне пришлось поразмыслить перед ответом.

– Потому что удовольствие и личное благоденствие слишком долго считались порочными, ибо в древних нищих культурах достичь их можно было только за чужой счет. В современном обществе изобилия такой проблемы нет - вполне возможно жить в достатке, никого не ограбив, но культура хранит старинные предубеждения.