Чтение онлайн

– То есть - да, - заключил я, и муза рассмеялась.

Мы будто фехтовали словами. Никогда прежде мне не приходилось столько думать, прежде чем что-либо сказать. Это утомляло, но и доставляло удовольствие.

Демоница предложила определиться с практическими методами, и я поделился планом, возникшим в моём рассудке в тот миг, когда было принято решение.

– Я не собираюсь повторять ошибку всех неудачливых диктаторов, стремившихся лично всё контролировать. Организация, которую я создам, будет иметь двойное управление. На публике будет появляться только внешний глава, ведущий открытые дела и достаточно широко известный. Я же стану внутренним главой и буду создавать идеологию, оставаясь неизвестным для непосвящённых. Ты же, моя муза, послужишь незримым источником моей власти.

– Для этого нужен твой друг, - заключила демоница.
– Чтобы подставить его под возможные удары.

– Он мне не друг, - отрекся я, но кивнул.
– Да, я не собираюсь рисковать своей головой. Учитывая, что она отчасти принадлежит и тебе, ты согласишься, что мой череп следует беречь.

Муза погладила меня по волосам и согласилась, но высказала сомнение, что мой не друг примет предложение стать зиц-председателем.

– Не волнуйся, милая. Этот подлец не упускает способов заработать на обмане и будет пытаться провести даже меня. Как только он увидит перспективы, жаром его энтузиазма возможно будет разжигать спящие вулканы.

– Подозреваю, вы расстались не в лучших отношениях.

Дьяволица не ошиблась, хотя никакой конкретной ссоры упомянуть я не мог. Просто в какой-то момент я устал постоянно контролировать напарника, всё время пытавшегося меня обокрасть.

– У Сани есть серьезный недостаток: он не просто считает себя очень умным, что, в целом, соответствует истине, но и всех окружающих почитает круглыми идиотами, что уже несколько расходится с действительностью. Многие умники совершают эту ошибку.

– Да у тебя талант замечать чужие слабости, - сказала демоница со странным выражением лица.

Я не придумал, что на это ответить, и сменил тему, высказав предположение, что лучше будет строить коварные планы на свежем воздухе, а не в душном помещении. Открытого окна явно не хватало, чтобы охладить комнату, да и вообще следовало отходить от сюжетных штампов банальных мистических фильмов, где одержимый демоном персонаж избегает солнечного света. Чтобы ползать по потолку и летать от стены к стене, нужно иметь крепкие кости, а без витамина D, коему для образования необходим ультрафиолет, это очень трудно; придется пить рыбий жир, а он мне никогда не нравился.

Демоница согласилась с доводами и через десять минут уже вела меня под руку по тесному тротуару. Я смотрел на измученных жарой людей, бредущих к своим домам после трудового дня, и благословлял своё безумие за невозможность стать одним из них. Лишившись возможности идти простым путём, слушаться советов и следовать указаниям, я был вынужден выковать себе собственный хребет, научиться прокладывать новые тропы и изобрести для себя даже новые желания - поскольку все прежние были навязаны мне воспитанием, не подходящим тому, кто выпал за пределы стадиона по крысиным бегам, называемого "социализацией".

Высказанная музой мысль, что общественная культура сделала в меня вклад, наделив разумом, и с моей стороны будет честно вернуть его с процентами, не давала мне покоя. Если бы всё было так просто, то где объяснение моему сумасшествию? Выходит, в самой культуре заложена фундаментальная ошибка, если я в самом начале своей жизни столкнулся с бредом? И не только мой разум, но вообще вся квазиразумная метасистема под названием "человечество", имеет серьезный изъян?

Я видел сумасшедших, чьё существование (не могу назвать его "жизнью") было настолько мучительно, что самым гуманным выходом для них стала бы эвтаназия. Ад, построенный внутри разума каждого из них, превращал каждую минуту их жизней в жестокую пытку, и это не преувеличение. Я хорошо помню, как одна женщина рыдала и кричала, что черви жрут её голову изнутри; она не притворялась, но на самом деле чувствовала это.

Как ведет себя человечество, если уподобить его единой личности? Отравляет землю под собой, наносит увечья самому себе, ненавидит собственные мысли и постоянно пугает себя угрозами вечных страданий. Человеческая культура - итог многотысячелетнего безумия, и не вижу способа сделать её менее чудовищной через преобразование.

Некоторых мучеников гуманнее убивать; не заслужил ли наш вид того же дара?

– Нет, - вздохнул я и улыбнулся новой мысли.

Разум не является самостоятельной сущностью, но только тонкой пленкой между звериными страстями и давлением внешнего мира. Яблочной кожурой над раскаленным хаосом, как писал один немец, имевший, видимо, аналогичный диагноз. Опыты по созданию искусственного интеллекта не дают положительных результатов, потому что ученые хотят сразу создать чистый разум, свободный от искажений и врожденных ошибок биологических систем; и я не сомневаюсь, что науке рано или поздно удастся его сотворить; но сначала следовало бы позволить машине испытывать боль, внушить ей страх и научить ненавидеть, привить ей ряд зависимостей, подобным голоду и жажде, за неудовлетворение которых следовало бы жестокое наказание; и только тогда механизм обретет разум - как следствие необходимости.

Разум - это не просто способность решать дифференциальные уравнения, но и стремление их находить, а также способность получать удовлетворение от своей работы, но сопряженное с вечной жаждой большего.

Безумие человечества есть следствие бессилия, а не малости разума. Тот, кто жаждет справедливости, но не способен её создать, придумывает бога. Тот, кто ищет наслаждения, но боится боли, изобретает любовь. И так фантазия каждого обманывает злую реальность, бесстрастно взирающую на людские слабости.

Не смерть спасет человечество от плена сладких и болезненных иллюзий, но новая сила. Таким будет мой вклад в опустевшую за века ресентимента сокровищницу культуры, но стремительно наполняющуюся в последние два столетия - начала эры рассвета могущества рода Homo.

Поддавшись порыву, я поделился своими мыслями с демоницей.

– Какой же ты ещё мальчишка, - засмеялась муза.
– Говоришь о том, в чём нисколько не смыслишь. Твой неожиданный оптимизм беспечен и слеп, и ничем не отличается от романтических сказок, присущих каждому веку. Останови любого из тех, кто идет мимо тебя, и спроси, кем он или она является. Если занятое своими ничтожными делами существо снизойдет до ответа, то в лучшем случае ты услышишь из его уст имя и, быть может, ещё видовую принадлежность: названия, кои его научили произносить. Истинно говорю тебе, любовь моя, никто из них не имеет даже приблизительного представления, кем является и зачем делает то, что делает. Дай такому могущество свободно встречать рассвет на Меркурии - и он отправится туда с проститутками. Расширение возможностей не исцеляет болванов, как не превращает обезьяну в человека подаренная граната. Я понятия не имею, как устроен разум и как его создать; но ты явно ошибаешься - твой рецепт пригоден для создания крокодила, акулы или иного идеального в своей среде хищника, но никак не разумного существа. Ты настолько зациклен на теме страдания и неудовлетворения страстей, что не видишь иных стимулов для существования.

– Стимул - это острая палка, которой...
– разозлился я, но демоница новой вспышкой смеха меня перебила.

– Любовь моя, вот опять! Ты сумел побороть бред и научился отличать иллюзии своего ума от воздействий внешнего мира, но так и не собрал свой рассудок воедино. Ты до сих пор ощущаешь себя маленьким мальчиком в окружении буйных безумцев и грубых санитаров. Очнись! Ты вырос. Ты достаточно силен, чтобы исполнить всё, о чем мечтаешь, говорю тебе снова. Не нужно изобретать безумных теорий, чтобы вершить свою волю - просто исполняй свои желания. Оставь оправдания тем, кто не умеет притворяться и заботится о чужом мнении. Ты и я будем действовать иначе.

Конечно же, дьяволица попросту меня искушала. За всю мою жизнь ни один человек не заявлял в вере в мои силы просто так, без корысти, и то, что моя нынешняя собеседница не относилась к роду людскому, ситуацию особенно не меняло. Но я всё равно послал к черту свою паранойю и успокоился. Раз демону взбрело в голову сводить меня с ума лестью и обольщать обещаниями триумфа, пусть так. В конце концов, это ничем не отличалось от моих собственных грёз о величии, коим я с наслаждением предавался с раннего детства.