Чтение онлайн

Если подобная мощная структура существует даже в относительно небольшом Вьетнаме, то уж тем более просто не может не быть подобного в такой огромной стране как Китай — слишком много крупных городов и провинций, которые друг с другом совсем не друзья в экономическом и отраслевом плане. Ведётся постоянная скрытая борьба за ресурсы и влияние. У Коммунистической партии Китая просто обязан быть аналогичный инструмент внутреннего контроля.

До Тхи Чанг мгновенно понимает, по какой именно линии прошёл сигнал о Лян Вэе, но вслух не говорит, поскольку хорошо воспитана. Также, она почти уверена, кем является отец Бай Лу в этой сложной системе и откуда конкретно она располагает закрытой информацией.

— Спасибо за предупреждение. Могу дать свою версию событий прямо сейчас, а могу сначала послушать, что ты скажешь. — Смотрит на собеседницу с короткой дистанции. — Как поступим?

— Говори, что думаешь, — чуть быстрее, чем следовало бы по правилам игры, отвечает китаянка, чем выдаёт своё волнение.

Медленно прогуливаясь по тихому, почти пустому университетскому парку, До Тхи Чанг рассказывает про миллион долларов США и про все проблемы, которые неизбежно возникли с его легализацией в китайской правовой системе.

Бай Лу с непроницаемым лицом выслушивает рассказ, хотя заранее знает, как всё начиналось и чем закончилось, потому что именно она через отца помогла Лян Вэю выпутаться в той ситуации.

— Ты в курсе, что его отец — буйный алкоголик? — как бы между прочим спрашивает вьетнамка. — Вряд ли у вас были разговоры на эту тему, оно не то, чем обычно гордятся и делятся.

До Тхи Чанг, не моргая, следит за малейшими изменениями лица собеседницы.

— Если очень надо, можно через безопасность навести справки, — безэмоционально комментирует Бай Лу. — Если есть место зависимостям, то наверняка этот факт уже давно внесли в его досье — негласный аппарат о таких вещах всегда оперативно сообщает наверх. — Она пожимает плечами. — Хорошо, допускаю, что у его отца алкогольная зависимость. И что?

Вьетнамка только ещё больше убеждается в правильности своих догадок о реальных возможностях отца Бай Лу в системе.

— Сначала его родители приезжали к нам на пару дней, после чего отец поскандалил, наделал глупостей и загремел в тюрьму. Недавно вышел на свободу, — рассказывает До Тхи Чанг. — Мы недавно вернулись из Суншугоу, навещали семью Лян Вэя на праздник — какой же там эмоциональный абьюз в семье. Но наконец-то его мать собралась с духом и решила развестись, поэтому у Вэя сейчас забот более чем достаточно.

— Могу представить.

— Он хочет построить новый дом для матери и сестры в соседнем селе, подальше от отца.

Бай Лу немного недоумевает про себя, зачем вьетнамка начала настолько издалека, с таких подробностей. Но продолжает терпеливо слушать, фиксируя каждую деталь.

— И вот прямо во время застолья его матери стало очень плохо, проблемы с сердцем. Нам пришлось вызывать скорую и ждать её больше полутора часов! А когда они наконец приехали, то вообще не смогли оказать ей никакой помощи, совершенно ничего — даже кардиограмму не сняли. Пришлось срочно госпитализироваться в ближайшую больницу, а это ещё дополнительное время в район и риски.

— Как она сейчас? С ней всё в порядке?

— Да. К счастью успели. Врачи купировали острое состояние. Она не очень старая, но проблем со здоровьем накопилось не мало. Регион сельский, глухой, в случае чего-то подобного помощь смогут оказать только в стационаре. Это нам ещё повезло, что снега мало, дороги более-менее, быстро доехали.

— Я понимаю, о чём ты, но пока всё ещё не вижу связи с тем вопросом, по которому я тут.

— Лян Вэй принял решение купить на собственные деньги полностью оборудованную передвижную мобильную клинику за пятьдесят тысяч долларов США, — поясняет До Тхи Чанг. — Чтобы в том селе и соседних деревнях наконец появилась хоть какая-то медицинская помощь. Хочет начать с этого, а там, возможно, глядя на него, и местные власти займутся проблемой. Хотя на них он особо не рассчитывает и не надеется.

Бай Лу резко подступает ближе, её глаза расширяются:

— Это точная информация? — голос становится требовательным. — Ты сейчас говоришь правду? Я не выставлю себя идиоткой, если захочу опереться на этот массив?

— Он уже нашёл подходящий вариант, — подтверждает вьетнамка. — В течение ближайших суток планирует совершить покупку. У нас с ним общий бюджет, мы ничего друг от друга не скрываем, я в курсе всех его трат.

— Это, конечно, здорово и благородно с его стороны, — рассуждает китаянка. — Но его ждёт как минимум три слоя бюрократии, через которые придётся продираться. Передвижная клиника — очень сложная единица, которая одновременно попадает под действие правил и для медицинского оборудования, и для транспортных средств. Для начала нужно всё согласовать с Национальной комиссией здравоохранения и получить разрешения, но это самый первый из слоёв. На получение всех лицензий уйдёт минимум месяц. Лян Вэй может напрямую обратиться к своим друзьям и через партийные структуры сверху постучаться в нужные административные двери, но это всё равно что стрелять из тяжёлой гаубицы по мелким воробьям — одного случайно подстрелишь, в остальных промахнёшься, а шума и ненужного внимания много.

— Вот и я пока не знаю всех нюансов вашей бюрократии, — вздыхает До Тхи Чанг. — У Лян Вэя подход максимально прост — если эта клиника нужна людям, он сделает всё возможное, чтобы она появилась и заработала. Он готов взять на себя абсолютно всё — от покупки оборудованной машины до выплаты зарплат медицинскому персоналу первые несколько месяцев и даже до постройки жилья врачам на свои собственные деньги. В деревнях всё это стоит не так дорого.

— Хм. Ну допустим, выплатит он медикам зарплаты несколько первых месяцев, — логично возражает Бай Лу. — А дальше-то как? Откуда деньги на постоянное функционирование?

— В деревнях хорошего врача местное население всегда само прокормит и обеспечит, — уверенно заявляет вьетнамка. — Там люди гораздо более сплочённые и благодарные, чем в городах. Это совершенно другая культура взаимопомощи.

Бай Лу поправляет шарф, медленно шагая по парку:

— Есть тонкость, — осторожно. — Ты мне сейчас описала доброе дело с хорошими намерениями, но оценка сильно зависит от того, под каким углом на ситуацию взглянуть. Внутри партийных структур существует несколько независимых каналов информации и они очень часто друг с другом не совпадают. — Она останавливается. — То, что ты только что рассказала, я могу использовать как объяснение? Со ссылкой на тебя как свидетеля? Негласно, разумеется.

— Да можешь хоть гласно, — удивляется вьетнамка. — Это же не какой-то секрет. Что вообще криминального, если человек хочет помочь простым людям, у которых нет доступа к медицине? Им элементарно негде лечиться. Зачем это скрывать или стыдиться? Тут же нет никакого нарушения.

— Формально нет, — соглашается Бай Лу. — Но посмотри объективно, как всё выглядит со стороны, особенно глазами определённых структур. Богатый мальчик-мажор на свои личные деньги щедро помогает бедному народу решить острую проблему, а законная власть Китайской Народной Республики, включая Коммунистическую партию — плохая, безразличная, не справляющаяся. Понимаешь контраст? Это может казаться важнее — для определённых людей — чем здоровье отдельной деревни. Авторитет власти превыше.

— Я понимаю, что к людям можно относиться предельно прагматично, как к расходному ресурсу, как к изношенным тряпкам или дырявым носкам. Износились, выбросили — будут новые. Но я думала, что ваша Коммунистическая партия живым и здоровым гражданам радуется больше.

Бай Лу резко отворачивается в сторону и устало вздыхает.

Вьетнамка берёт её за руки и заставляет смотреть в глаза:

— Я буду тебе очень благодарна, если ты в тот информационный массив, про который говоришь, внесёшь от себя кое-какие уточнения. Я верно понимаю суть проблемы, Лян Вэй действиями поставил под сомнение авторитет местной власти? И именно это может перевесить всё остальное?