Чтение онлайн

— Япин, ты всё ещё на меня дуешься? Знаю, я столько раз делал тебе больно, но обещаю — это был последний раз! — голос сына налоговика звучит умоляюще. — Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

Возлюбленная даже не поднимает на него взгляд, игнорируя эмоциональную мольбу. Она предпочитает молча нарезать запечённую грудку индейки на своей тарелке.

Нож скрипит по фарфору — единственный звук между ними.

Хоу Ган обречённо вздыхает и отводит взгляд от её непроницаемого лица к большому тонированному стеклу, служащему прозрачной стеной между уютным рестораном и шумным потоком посетителей торгового центра.

И вот тут, совершенно неожиданно для себя, он замечает до боли знакомую фигуру — Лян Вэй неспешно идёт по центральному проходу атриума. Но не один, а в компании сразу двух девушек, взявших его под руки с обеих сторон.

Одну их них он знает — его невеста, а вот вторая…

— Да ладно! — Хоу Ган резко выпрямляется на стуле. — Ты смотри, кто идёт!

Ван Япин отрывается от трапезы и впервые за напряжённый вечер поднимает глаза.

Оба застывают, провожая взглядами медленно проходящую мимо них троицу.

Хоу Ган сам не замечает, как его челюсти инстинктивно сжимаются от внезапно нахлынувшей злости и жгучей зависти.

Как только у этого убогого неудачника такие тёлки?! Какого чёрта они нашли в этом деревенщине? Это несправедливо! Где логика?

— Самое интересное, что вторая — та самая старший лейтенант полиции, — с лёгким удивлением произносит Ван Япин. — Помнишь, я тебе говорила, что он звонил ей из аудитории, когда вы подрались? Это точно она.

В голове Хоу Гана всё равно ничего не укладывается:

— Я думал, он с вьетнамкой живёт?

— Да и я так всё время думала, — подруга не отрывается от троицы. — Я наблюдала за ними по камерам в мясном магазине, у них точно всё серьёзно. — Она задумчиво наклоняет голову. — Он говорил, у него есть сестра. Может быть, старший лейтенант она и есть?

В этот момент Лян Вэй, не подозревая, что за ним наблюдают, расслабленно и естественно кладёт обе свои ладони одновременно на два женских зада. Обе его спутницы совершенно спокойно принимают жест, продолжая о чём-то оживлённо беседовать на ходу.

Хоу Ган буквально давится воздухом, с трудом сглатывая вязкую слюну, которая внезапно наполнила рот:

— Точно не сестра. Исключено по определению.

Апартаменты семьи Бай.

Бай Гуан сидит в кожаном кресле у окна, медленно потягивая остывший зелёный чай и погружаясь в размышления о разговоре с дочерью.

Он во многом не согласен с методами Бай Лу, с её импульсивностью и прямолинейностью, но при этом он является достаточно мудрым гражданином своей страны, чтобы понимать — в её упрямстве есть определённая логика, даже правота.

Ему по роду своей высокой должности приходится изо дня в день видеть самых разных уровней чиновников — от районных до провинциальных, от заместителей министров до членов Политбюро. И слишком многим из них абсолютно безразлично, чем будет Китай через тридцать, пятьдесят, семьдесят, сто лет. Каким государством станет страна, когда они сами уйдут на покой.

Да, формально они могут вполне добросовестно выполнять свою текущую работу, являются признанными компетентными профессионалами в своих областях, но при словах «Китай-2060» их сердца реагируют полным равнодушием. Это не их проблема, не их ответственность.

Такие прагматичные люди выстраивают свою жизнь и карьеру гораздо более приземлённо и эгоистично. Для них важно не абстрактное будущее страны и нации, не судьбы миллионов ещё не рождённых граждан, а какая конкретно у чиновника прямо сейчас будет служебная машина, какая пенсия и льготы, в какой стране он будет комфортно жить в старости, куда отправит учиться своих детей и внуков, как обеспечит семью.

Такие люди не думают масштабно, стратегически, организованно о будущем государства. Не то чтобы они не умеют — просто не хотят напрягаться. Их это не интересует.

Отец Бай Лу всю свою жизнь являлся полной противоположностью этому типу чиновников. Ему будущее родной страны никогда не было безразлично. Он всегда смотрел на десятилетия вперёд, думал о поколениях, которые придут после него. Так что дочь знала, на что нужно давить.

Со своей позиции он вынужден признать — Бай Лу в чём-то права. Тигрят необходимо натаскивать на живых козлятах, в реальных условиях. Только так они научатся охотиться по-настоящему.

Да, пока она действует слишком открыто и лезет напролом там, где нужна тонкость и дипломатия. Но вся необходимая хитрость и изворотливость приходит только с горьким опытом. Ей ещё предстоит долго и жёстко орудовать локтями на скользком карьерном поприще, раз она серьёзно метит в большую политику, а не в тихую академическую карьеру.

Что ж, этот конкретный кейс станет для неё отличным упражнением. Бай Гуан даже подмечает в себе почти спортивный интерес — чем же всё это в итоге закончится? Кто победит в столкновении?

Его мысли внезапно резко прерывает настойчивый звонок служебного телефона. Видя высветившийся номер на экране, он поднимается, закрывает на ключ дверь в свой кабинет и возвращается в кресло.

— Чем обязан? — сухо, без малейших любезностей и приветствий отвечает на вызов.

— Да вот узнал о твоём запросе насчёт той деревни в Хэйлунцзяне, — начинает один из его давних конкурентов в аппарате, занимающий схожую должность в параллельной структуре. — Подумал, что стоило бы кое-что обсудить с тобой наедине перед завтрашним совещанием в ЦК. Пока не поздно.

— Нам не о чем с тобой разговаривать, — Бай не скрывает неприязни. — Наши позиции диаметрально противоположны.

— Может, хоть раз в жизни не будем друг друга закапывать? — в голосе собеседника слышится усталость. — Сейчас не самое подходящее время для внутренней резни. Внешние угрозы куда серьёзнее.

— Решил попытаться со мной договориться? На тебя не похоже. Видимо, стареешь.

— Я не вижу в этом деле никакого смысла! Крестьянам нужно просто заткнуть рты и быстро разогнать. Точка. Всё. Никаких расследований, никаких проверок. Потому что, если они поймут, что могут чего-то добиться своими жалобами и протестами — это приведёт к хаосу в системе управления, к цепной реакции по всей стране. — Жёстче: — И ты это прекрасно понимаешь не хуже меня.

— Народ — это не посторонние люди, — твёрдо возражает Бай Гуан. — Простые граждане тоже имеют законное право голоса и вольны свободно решать что-то в рамках закона. Нам не о чем больше с тобой разговаривать.

Он завершает вызов и кладёт телефон на стол.

Вот и столкнулись две принципиально разные точки зрения, два несовместимых мировоззрения. Народ нужно постепенно развивать, образовывать, давать больше информации и полномочий. И на каком-то этапе в будущем обычные люди должны знать и понимать столько же, сколько знает верхушка. Да, конечно не сразу, но именно к этому светлому идеалу необходимо целенаправленно идти.