Чтение онлайн

Тикки Шельен, музыкант, Москва:

– Моих знакомых закон коснулся в том смысле, что в обществе спустились тормоза. По крайней мере, в области СМИ, словно мягко сказали «можно», имея в виду «фас». Не очень приятно знать, что ты теперь официально пария. Никого из знакомых всерьез не привлекали пока, но вот посмотрим. Я пишу альбом, в котором будут затронуты самые разные типы отношений между людьми, посмотрим, будут ли последствия после его публикации в Интернете. Сам факт закона я для себя считаю оскорбительным, неприемлемым и противоречащим Конституции РФ.

Виктор:

– Статья 6.21 подарила незабываемую возможность почувствовать себя унтерменшем, официально признанным человеком второго сорта.

Павел Лебедев, ЛГБТ-активист:

– Закон может работать или не работать, но главное, чего его инициаторы добились, – породили большую ненависть, заставили жить в страхе еще большее количество ЛГБТ.

9. ЛГБТ-подростки

Из-за «антигейского» закона страдают и те, кого, по сути, он должен защищать: подростки.

В январе 2014 года в Калужской области 16-летнюю отличницу педагоги заставляли перейти в другую школу. Она написала мне, что ее публично унизили по причине того, что она «пропагандирует своим существованием нетрадиционную ориентацию». Мотивировали учителя и директор это тем, что ее голос стал похож на мужской 86 . Девушке запретили устно отвечать на уроках. Все работы теперь она сдает в письменном виде.

В Брянской области в конце 2013-го на контроль в комиссии по делам несовершеннолетних поставили ученицу М., не скрывающую, что она лесбиянка. Комиссия провела проверку, вызывала школьников, чтобы поговорить, не растлила ли их М. В бумаге о том, что девушку поставили на контроль, названа такая причина: «В ходе профилактической работы было выявлено, что ученица девятого класса пропагандирует нетрадиционные сексуальные отношения среди несовершеннолетних». Каким образом? М. «открыто признает себя лицом нетрадиционной ориентации»… Правда, когда поднялся шум в СМИ и дело дошло до областной прокуратуры, девочку с контроля все-таки сняли 87 .

Чего «антигейский» закон приносит больше, пользы или вреда, и защищает ли он детей – вопросы риторические. И разумеется, никто не спросил самих несовершеннолетних, нужно ли их ограждать от «пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений».

На вопрос «Знаете ли вы о том, что летом 2013 года Владимир Путин подписал закон, запрещающий пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних?» 89,8% (340 человек из 378) опрошенных в 2014 году подростков ответили «да». Существует ли такая пропаганда, как вы думаете? – спросила я их. Те, кто с сарказмом ответил «да», обвиняют в пропаганде политиков.

Кристина, 16 лет (Самара):

– Ведет пропаганду наше правительство. Я за всю жизнь не слышала столько разговоров о «гомосексуализме», сколько за эти два года.

Мария, 17 лет (Москва):

– Самая большая пропаганда за последнее время – это сам закон. До него мы жили тихо-мирно, и никто не заикался на эту тему.

Человек из ниоткуда, 14 лет:

– Сами политики своими вечными разговорами и спорами не «оберегают от этой болезни», а, наоборот, обращают на нее еще большее внимание, так что люди поневоле сами начинают об этом задумываться.

Евгения, 16 лет (Норильск):

– Единственное проявление пропаганды, с которым я сталкивалась за всю свою недолгую жизнь, – это шум вокруг этого закона. Причем шум, поднимаемый его сторонниками.

Итак, ЛГБТ-подростки в гей-пропаганду не верят. Доводы они приводят разные.

1. Никто не призывает становиться геями и лесбиянками.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– Никто не ходит по школам и детским садам, рассказывая детям о том, как круто быть геем.

Полина, 14 лет (Москва):

– Ну не может быть такого, чтобы в начальную школу пришли двое студентов и начали раздавать буклеты на курсы «Как хорошо принадлежать к ЛГБТ», мол, присоединяйтесь, дети, у нас весело и есть печеньки…

Ярослав, 15 лет (Воронеж):

– В этой тупой Госдуре хоть знают, что такое пропаганда? Я ни разу не видел, чтобы кричали – будьте геем/лесбиянкой, это хорошо! Никогда. Я не приношу никакого вреда тем, что я гей. Я обычный человек, у которого есть чувства. Тем более подросток.

Анна, 13 лет (Москва):

– Мы просто живем, мы не кричим: «Дава-а-ай, будь геем, это же кру-у-уче!»

2. Существует лишь пропаганда «традиционных отношений».

Оля, 17 лет (Москва):

– Термин до безумия глуп и бессмыслен. Мы не говорим о пропаганде гетеросексуализма, которая, по сути, повсюду.

Катя, 16 лет:

– Существует лишь «пропаганда гетеросексуализма» и дегенерирующих идиотов.

3. Человека нельзя заставить сменить сексуальную ориентацию или гендерную идентичность.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– Никакая «пропаганда» не способна повлиять на сексуальную ориентацию.

Стася, 16 лет (Кемерово):

– Закон о пропаганде забавно непродуктивен. Я, как гомосексуальный подросток, могу сказать, что проблема «выбора» ориентации не зависит от СМИ, «пропаганды» и прочего мусора. Все проще: мне комфортно быть с девушками, и, сколько бы вы ни показывали мне фильмов с романтическими гетеросценами (и ни издавали гребаных законов), мои предпочтения не изменятся. И я не стану менять свою жизнь из-за гнета, потому что я люблю свою страну и свято верю, что когда-нибудь она перестанет заниматься моральным издевательством над людьми. Это моя жизнь, и все, что в ней есть, – по определению естественно.

Дима, трансгендер FtM, 16 лет (Ейск):

– Человек может попробовать гомосексуальные отношения даже из банального любопытства, но если он от природы гетеросексуален, то долго встречаться с человеком своего пола не захочет.

4. Если запретить пропаганду – ЛГБТ не исчезнут.

Илья (Уфа):

– Господи, эта пропаганда – такой же бред, как и закон о запрете мата. Они думают, что если запретят материться, то вся страна очистит свой лексикон от нецензурщины? Нет: как матерились – так и будут.

Мария, 16 лет (Москва):

– Я не понимаю, что это. Если запрещать говорить о гомосексуальности… Лесбиянки, геи, пансексуалы, трансгендеры и прочие квиры не станут невидимыми. Мы были, есть и будем. И с этим придется мириться.

5. Пропагандой называют информирование; но информирование – это не пропаганда.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– То, чем занимаются правозащитные ЛГБТ-организации, – не пропаганда, а констатирование реальных фактов и попытки добиться нормального отношения.