Чтение онлайн

Причины суицидальных мыслей и попыток, связанных с СОГИ, можно разделить на две группы. Первая – это внутренняя гомо/лесбо/би/трансфобия: неприятие себя, ощущение собственной ненужности, страх перед будущим по причине СОГИ.

Timothy, 17 лет (Москва):

– Пытался покончить с собой, безуспешно. Не хотел жить таким, какой есть. Я и сейчас не вижу будущего. То есть я понимаю, что могу получить профессию, стать специалистом в своей области, возможно, даже встретить любимого человека. Но я все равно буду не как все – изгоем. Я не говорю, что геи или би – плохие люди. Я даже завидую тем, кто определился с ориентацией. Завидую, что они живут в согласии с собой, не казнят себя.

Глеб, трансгендер FtM, 15 лет (Тюмень):

– Я не хотел жить. Я не видел в этом смысла. Я устал просыпаться. Я ненавидел себя. Надоело. Все надоело.

Rainbow cat, 17 лет (Красноярск):

– В обществе мне нет места. Я здесь лишняя, не нужна, вызываю ненависть, плохо справляюсь с задачами, внешне не очень привлекательна, любимые люди все время меня отвергают, и я не верю в то, что когда-либо с кем-то получатся отношения. Одиночество – это мой крест.

Ксения, 14 лет (Сухум, Абхазия):

– Оскорбления, давление в средствах массовой информации, поддержка гомофобных высказываний родителями заставила думать, что таких, как я, ждет вечная травля и непонимание.

Это была попытка сбежать от разгневанного общества. Попытка сбежать от себя из-за внутренней лесбофобии.

Временами все еще кажется, что я – своеобразный брак, недостойный жизни.

Марион, 14 лет:

– В седьмом классе мои чувства уже выходили из-под контроля. Я плакал, причинял себе боль, пытался покончить с собой… Мне было очень плохо. В моей голове крутилась только одна фраза: «Я пидарас, я пидарас, я пидарас». Я отверг самого себя, я полностью отрекся от внешнего мира.

Анна, 15 лет (Сальск):

– Потому что вся моя информированность в этом вопросе заключалась лишь в одном предложении: «Это грязно, плохо, греховно, ты будешь гореть в аду».

Аня, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Я считала себя уродом. Пыталась покончить с собой. Не смогла. Думаю о суициде до сих пор. Все достало. Хочется просто все прекратить.

Олег, трансгендер FtM, 16 лет (Минск, Беларусь):

– Ненавижу себя за то, что родился таким. Лучше бы я вообще не рождался. Не могу так больше. Почему я должен жить? Зачем было меня рожать?

Вторая группа причин – физическое или психологическое насилие со стороны родителей или сверстников после камин-аута либо аутинга.

Екатерина, 16 лет (Оренбург):

– Потому что моя мать не хочет иметь дочь-лесбиянку.

Александра, 16 лет (Москва):

– Познакомилась с замечательной девушкой, считала ее лучшей подругой. Она говорила, что будет дружить со мной, кем бы я ни была. Я решила довериться ей. И снова презрение и непонимание в глазах. А на следующий день об этом узнала вся школа. Я не ходила на уроки две с половиной недели, ссылаясь на болезнь. На самом деле обдумывала план самоубийства. Попыталась совершить суицид. Откачали. Я действительно сожалею, что меня тогда спасли. Приходится постоянно терпеть насмешки. Даже учителя смотрят с нескрываемым отвращением.

Стас, 15 лет:

– Я совершенно безразличен родителям, им нужно поскорее избавиться от меня, мать избивала за то, что я «ненормальный», из-за этого я несколько раз пытался покончить с собой, ибо я просто не мог вытерпеть всю боль, которая во мне накапливалась. Сейчас я просто существую, не в силах двигаться дальше, каждый день – это мученье, постоянные стрессы, я в вечной депрессии и чувствую, что все же скоро или нет, но я подведу итог. Я слишком устал, чтобы жить дальше.

Без подписи, 16 лет:

– В 14 лет я осознала и поняла, кто я. Я очень боялась. У меня начались депрессии, жуткое состояние, и я начала убеждать себя в том, что я ошибка. Мне было очень тяжело, и я рассказала бабушке. Она начала на меня кричать, мол, как земля меня носит, как я могла такой стать, как я смела такое ей говорить. От ее слов стало тошно на душе. Я ушла на улицу. Ходила по пустым дорогам, а в голове крутились слова бабушки. Вечером мне стало холодно, и я пошла домой. Там на меня накинулись и начали орать, уже не только бабушка, но и дедушка. Потом дедушка взял ремень и начал меня бить им, а бабушка стояла и смотрела. Он плюнул в меня и сказал: «Ты ничтожество, не имеешь права жить в этом доме и есть с нами за одним столом». После его слов я убежала к себе в комнату и закрылась. Всю ночь я рыдала, а под утро попыталась покончить с собой. Меня положили в больницу и поставили на учет у психиатра.

Наоми, 15 лет (Климовск):

– Мать постоянно внушала, что я никто. Называла меня ужасно грязными словами, говорила, что я ошибка природы. Ей, мол, противно представить, что я с кем-то лижусь, и я обязана выйти замуж и родить двоих детей, потому что так ей нагадала некая бабушка. Запрещала видеться с теми, кто близок мне. Так было очень долго. Я не выдержала в итоге.

Л. В., 17 лет (Екатеринбург):

– Когда родители случайно узнали, что я гей, – постоянно думал о суициде. Было все ужасно, дикий ор в доме на неделю, попытки выгнать из дома, удары.

Виктория, 17 лет (Владивосток):

– Было время, когда не могла спокойно пройти по школе, вслед слышала: «Лесбуха. Фу-у-у…» Так обидно. Начинала чувствовать себя ущербной. Полное детское непонимание: почему так? На этой почве и проявились суицидальные наклонности. Попытки были, и не раз.

Евгения, 16 лет (Екатеринбург):

– Каждый день меня оскорбляли. Я потеряла очень многих людей и тогда стала очень часто задумываться о самоубийстве. Было очень больно. Все разрывалось, хотелось, чтобы это прекратилось раз и навсегда. Эта боль, эти издевки, эти смешки и выкрики.

Булат, 17 лет (Набережные Челны):

– Мать и отчим увидели мою страничку «ВКонтакте», в этот момент я был в деревне. Они мне позвонили, начали оскорблять, угрожать расправой. Когда я вернулся домой, они уже успокоились, мы поговорили. В последующие дни они выпивали, во время пьянок отчим пять раз бил меня, мать оскорбляла. Боль была неописуемая. Я хотел покончить с собой. После этих случаев меня мать часто называет: «Голубой, разноцветный».

Влад, 17 лет (Краснодар):

– Одноклассники и знакомые унижали меня. Когда я столкнулся с таким количеством гомофобии, было очень неприятно, невероятно неприятно, сразу в голове появилась куча дурных мыслей.

Саша, 16 лет:

– Мама стала таскать меня по психологам и, как она говорит, «вправлять мне мозги». А бабушка считала, что я вообще сатана… Папа тоже кричал – гомосек, гомосек… Все отвергли меня тогда. Учителя, пресса, телевидение: осуждали все. А главное – родители. Я спрашивал, за что? Почему я не могу просто любить… Я тогда стал думать о суициде. Ведь если я не нужен ни миру, ни даже близким? Если я не нужен ни отцу, ни матери? Зачем мне жить?