Чтение онлайн

Данил, 16 лет (Саяногорск):

– Я считаю, человек должен сам решать, хочет он рассказывать о себе или нет. И если хочет – никто не должен ему это запрещать.

Мари, 17 лет (Псков):

– Если прятаться – люди в РФ вообще никогда нас не примут, ибо «наши люди не такие!!!». Когда я целовалась со своей девушкой на улице, люди так смотрели и улыбались непонятно, как будто они впервые видят такое, а некоторые вообще говорили: «Оу, они существуют!» Я считаю, что если человек сам принимает себя и любит таким, какой есть, то его и общество примет.

Тима, 14 лет (Москва):

– Скажите, как мы собираемся добиться элементарных прав на равноправие, пока мы сидим у себя дома и прячемся в шкафу? Это первое. Во-вторых, так или иначе никакой «пропаганды гомосексуализма» нет и не существовало. В-третьих, как люди (ЛГБТ) в США добились своих прав? Как я читал, с помощью публичных выступлений и, главное, с помощью парада во много тысяч человек.

Дима, 16 лет (Москва):

– Тезис «Не открылся – нет проблем» должен исчезнуть из нашей жизни как можно скорее.

Л. В., 17 лет (Екатеринбург):

– Нельзя жить и врать. Каждый день врать, врать всем на свете. До смерти. Всегда нужно отстаивать свою правду. Только так можно что-либо изменить.

Ивлина, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Возможно, у общества не будет проблем, потому что ты впишешься в рамки нормальности. Зато будут огромные психологические проблемы у тебя самого.

Настя, 16 лет (Богородицк):

– Если сидеть и ничего не делать, то дискриминация так и будет продолжаться. Откуда у человека вообще гомо/лесбо/би/трансфобия? Да большинство не знает ничего о таких людях, как мы. Это от незнания, поэтому зачастую у каждого второго представление именно такое: «Они извращенцы, которые везде трахаются, а еще вовлекают в это детей».

Влад, 17 лет (Краснодар):

– Если я буду молчать о том, кто я есть, – да, возможно, меня не будут трогать, обо мне не будут знать, но лишь потому, что я молчу.

Мстислав, 17 лет (Красногорск):

– Харви Милк призывал всех открыться! Чтобы люди узнали, сколько среди их друзей и близких ЛГБТ-людей. И я призываю. Нужно показать себя – и пускай с видимым врагом все сразу захотят бороться, но они хотя бы узнают, что мы есть.

Бирсик, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Люди, негативно относящиеся к ЛГБТ, в большинстве своем просто недостаточно осведомлены. И если скрывать свою принадлежность к ЛГБТ, то эти люди так и останутся неосведомленными. Люди должны знать, что нас на самом деле много.

Саня, 16 лет (Березники):

– Не вижу смысла скрывать это от людей. Да и нельзя вечно скрываться и бегать от правды. Тогда люди будут знать не тебя, а твою «правильную» подделку.

Таня, 16 лет (Глазов):

– Нет! Жить и скрывать – невозможно. Как так жить? Нет.

Елизавета, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Это негуманно: человек имеет право на самовыражение, а ориентация и гендер – неотъемлемая часть личности, хоть они и не определяют ее. Сокрытие любой информации неизбежно приводит к предрассудкам, которые к тому же нечем и некому будет опровергнуть.

Бьяша, 13 лет (Бузулук):

– Каждый человек имеет право на жизнь и на любовь. Почему кто-то имеет право любить, а кто-то нет? И почему кто-то может быть самим собой, а кто-то не может? Почему человек, который любит человека своего пола или чувствует себя некомфортно в своем теле, должен чувствовать себя и считаться другими, посторонними людьми больным? Вот это – ненормально. Все люди вокруг так или иначе «афишируют» свою сексуальную ориентацию / гендерную идентичность, так почему кто-то должен бояться за себя и своих близких, прятаться по углам?

Мария, 16 лет (Москва):

– Я не хочу ничего скрывать. Я хочу ходить с девушкой за руку на улице, целовать ее при встрече, перед расставанием. Хочу, чтобы люди не считали это чем-то из ряда вон выходящим и не выделяли нас в особую, ненормальную группу.

Валери, 13 лет (Краснодар):

– Не зная обо мне, человек может меня обидеть, даже не понимая. Я не хочу всю жизнь жить в страхе и бояться при всех назвать своего любимого человека в женском роде. Я не могу прятаться – ведь это часть меня.

Фель, 16 лет (Москва):

– Раз «ваша спальня – не наше дело», почему бы гетеросексуалам не удалить все свои свадебные фото и перестать целоваться и ходить за руки на публике? Если продолжать в том же духе и оставаться в страхе, мы не сможем ничего изменить.

Станислава, 17 лет (Москва):

– Как большинство может считать нас равными, если мы сами себя такими не считаем?

Олег, 16 лет (Бердск):

– Если ты не будешь говорить о себе, то как люди узнают, что ты существуешь? Может быть, и проблем будет меньше, но тебя будут душить стены молчания. Ты будешь чувствовать себя невыносимо, да и в конце концов тебе не будет лучше.

Ксения, 16 лет (Красноярск):

– Если вы хотите, чтобы общество принимало это как факт и абсолютно нормальную ситуацию, то покажите, что вы сами считаете это нормальным и что никто не вправе ущемлять вас. Покажите, что вам не стыдно за самих же себя.

Кристина, 14 лет (Хабаровск):

– Я не очень понимаю, что подразумевается под «афишировать». Говорить о своей сексуальной ориентации открыто – нормально, носить ЛГБТ-атрибутику – нормально, ходить на ЛГБТ-парады – нормально, если человек того хочет. Это не является чем-то плохим, каждый имеет право говорить о себе открыто, даже если кто-то считает, что ЛГБТ-люди должны сидеть в шкафу и не бороться за свои права, то есть «не создавать проблем себе и окружающим».

Луша, 16 лет (Москва):

– Каждый человек имеет право быть собой, быть свободным. Мир, где одним разрешают любить, а другим нет, – гнилой мир, и если «сидеть тихо-мирно», то ничего не изменится и наши дети будут вынуждены жить в таком же гнилом мире и страдать так же, как страдаем мы.

Женя, 13 лет (Сыктывкар):

– Зачем скрывать себя, зачем жить в четырех стенах, если можно быть собой? Естественно, можно столкнуться с непониманием, но как иначе? Всю жизнь врать?

Монстр, 14 лет (Самара):

– Я знаю точно: нет смысла сидеть по углам. Почему, когда гетеросексуальная пара целуется на улице, это нормально и естественно? Если же, например, целуется пара геев, то они афишируют, пропагандируют? Я считаю, мы должны бороться. Наши жизни не проходят гладко, но мы должны стараться сделать все, чтобы будущие дети уже не были детьми-404.

В декабре 2014 года мы начали мониторинг суицидов российских (и шире – постсоветских) ЛГБТ-подростков. Поводом для отдельного исследования послужил диалог на суде 29 декабря 2014-го между защитником Лены Климовой адвокатом Дмитрием Бартеневым и свидетелем – он составил протокол об административном правонарушении – Андреем Бариновым, замначальника отдела надзора в сфере массовых коммуникаций Управления Роскомнадзора по Центральному федеральному округу.