Чтение онлайн

Нина, 17 лет (Иркутск):

– Хочется отстаивать свою точку зрения… только боюсь получить по голове кирпичом. Смотрю фото всяческих акций типа «У меня две мамы – и это нормально» и вижу, как на заднем плане мужики избивают девушек ногами и дубинками… Люди пытаются отстаивать свои права – хорошо, похвально, нужно. Но страшно. Видимо, у меня недостаточно решимости и мотивации. Пока тебя лично не коснется, ничего предпринимать не начнешь. Маловато во мне альтруизма, многовато эгоизма.

Анна, 16 лет (Тольятти):

– У меня мало смелости. Я не знаю, что буду делать. Мне стыдно тихо спать за закрытой дверью, но выходить на улицу с плакатами под плевки православнутых я не готова…

Более редкие причины – «не хочу», «меня это не интересует», «боюсь, что не смогу принести пользу», «все уже сделают другие».

Что касается «борцов», они привели много разнообразных причин не молчать и не прятаться.

Алиса, 16 лет (Москва):

– С чего это некий слой общества решил, что он лучше и правильнее, чем мы?

Александр, 16 лет (Новосибирск):

– Я понимаю этих людей и хочу помочь им.

Аня, 14 лет (Москва):

– Как ни крути, нам все равно не дают спокойной жизни.

Саша, 15 лет (Псков):

– Потому что многие относятся к нам неправильно, многие не понимают.

Катя, 16 лет (Москва):

– Россия гомофобна. Люди здесь жестоки… Но я хочу бороться! Я не хочу считаться отбросом!

Елена, 17 лет (Волгоград):

– Хочу, чтобы меня не считали больной и ненормальной, а значит, надо бороться с гомофобией соотечественников.

Лада, 16 лет (Нижний Новгород):

– Считаю долгом отстаивать свои права.

Карина, 17 лет (Красноярск):

– Ведь я сама – лесбиянка, это и моя жизнь.

Юля, 17 лет (Пермь):

– Если не мы, то кто?

Д., 16 лет (Тула):

– Если дела будут совсем плохи – я выйду вместе со всеми ЛГБТ, чтобы доказать, что я тоже человек.

Маргарита, 16 лет (Сургут):

– Как только мне исполнится 18 лет, я буду участвовать во всех мероприятиях, посвященных ЛГБТ-тематике. И защищать свое человеческое право любить того, кого хочу.

Сова, 15 лет (Санкт-Петербург):

– За меня это никто не сделает. В мире можно целиком и полностью рассчитывать только на себя.

Оля, 15 лет (Зеленогорск):

– Потому что такая дискриминация не менее ужасна, чем нацизм, сексизм или расизм.

Лиза, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Хочу жить в обществе, в котором нет глупых и необоснованных предрассудков.

Наташа, 17 лет (Новосибирск):

– Никогда не смирюсь с давлением государства.

Дмитрий, 17 лет (Белгород):

– Жить закрыто ни в коем случае нельзя, это для трусов, но не для меня. Надо открыто добиваться своих прав.

Нюта, 17 лет (Щекино):

– Бороться за свои права, за право называться человеком. Уехать можно, но есть и другие, которые уехать не могут… А одни они не справятся. Думаю, надо держаться вместе, вылезти из укрытий и хотя бы раз оказать достойное сопротивление.

Дарья, 15 лет (Иркутск):

– Мы ничем не хуже других, чтобы скрываться.

Анжела, 14 лет (Москва):

– Буду! Мы обязательно заживем в равноправной стране!

Полина, 14 лет (Москва):

– Если люди не хотят отстаивать свои права – у них никаких свобод никогда не будет. Очень удобно управлять народом, который сам не знает, чего на самом-то деле хочет.

Мария, 16 лет (Москва):

– Надеюсь, что когда-нибудь мой голос будет иметь значение. И тогда начну бороться за права ЛГБТ. Не разрешение гей-парадов, упаси господь, нет. Но элементарное демократическое разрешение вступать в брак у нас должно быть.

Саша, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Мне противно от страны, на каждом углу которой кричат о толерантности, но только по отношению к людям другой национальности. И все.

Оля, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Если меня будут дискриминировать – ничего, переживу. Но если кто-то посмеет обидеть любимую – терпеть не стану. И проходить мимо несправедливости в любых ее выражениях тоже. Если нужно, я всегда готова к борьбе за права человека.

Катя, 17 лет (Южно-Сахалинск):

– Хочу помогать ЛГБТ, особенно подросткам. Я понимаю, насколько им тяжело. Сама через это прохожу. Даже сейчас, если в школе поднимаются такие вопросы, как однополые браки или отношения, я всегда оказываюсь единственной, кто их защищает и поддерживает. Я не считаю, что это плохо. Даже наоборот. Что постыдного в том, что я лесбиянка (или мой друг – гей) и мы хотим жить, как все? Иметь семьи, детей, жить без страха?

Не могу не заметить, что многие подростки (впрочем, как и взрослые) ошибаются, считая, что ЛГБТ-активизм обязательно подразумевает только «выходить на улицы с плакатами и получать по морде». На самом деле он многогранен и многосторонен, и в нем каждому желающему найдется место. Если у вас отлично получается работать с информацией – вы можете подыскивать серьезные и доступные просветительские материалы о гомосексуальности и знакомить с ними других, например вести блог. Если вы чуткий человек и легко находите доброе слово для того, кому плохо, – всегда есть люди, которым нужна помощь. Даже если вы просто открылись паре знакомых или родственников и они стали относиться к ЛГБТ терпимее – вы уже немного изменили этот мир 123 .

Заниматься активизмом или нет – личное дело каждого. Остаться в России или уехать за границу – личное дело каждого. Не осуждайте никого за их выбор и не терзайтесь за свой. Жизнь одна, и каждый сам решает, как ее провести. Нет ничего постыдного в желании жить без страха, тихо и спокойно, жить, «как все». Хотелось бы только, чтобы это желание не перерождалось в конформизм, из которого вырастает возмущение каждым, кто не приспосабливается и не молчит. Не раз и не два мне писали негодующие геи и лесбиянки, которые утверждали, что именно из-за нас – активистов – все беды, из-за нас государство приняло «антигейский» закон, а люди стали очень агрессивно настроены. Политолог Ирина Соболева писала об этом: «…Опрашивать население в авторитарных обществах довольно тяжело. Люди одновременно жалуются на плохую жизнь и при этом на всякий случай хвалят власть. Толку от таких опросов мало. <…> Мы изучали, заставили ли эти законы [о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений] как-то поменять свое поведение представителей ЛГБТ. К моему удивлению, наибольший процент наших респондентов… согласились с политикой властей. То есть лесбиянки и геи сочли, что ненависть общества к ним – это их собственная проблема. Совершенно нерациональное поведение, которое обусловлено желанием фальсифицировать собственные предпочтения и подстроиться под большинство (и глубинным страхом и нежеланием нести издержки нонконформизма)» 124 .