Чтение онлайн

Поступил в Политех. Учился, тусовался, встречался с мальчиками. Работал в «Малевиче» одно время, хотел пойти на курсы визажистов. Открылся перед мамой – она у него очень строгая, даже сухая женщина, истово православная. Для нее это был, конечно, шок. Обещала увезти его в Архангельск (это наш областной центр, туда всех в больницы везут), «лечиться». От «этой дури», понятное дело. Потом, после объяснительных бесед и совместного просмотра фильма «Молитвы за Бобби», вроде как стало получше. Мама подуспокоилась. Когда мы виделись последний раз, заметили с подругой не вполне зажившие рубцы на руке – «Я хотел сделать это, но у меня не получилось». Обещал, что больше такое не повторится.

А потом у меня в памяти все идет на перемотке. Его день рождения, я его поздравляю, мы болтаем в скайпе, и он даже улыбается, прошло полмесяца – и его не стало. Он смотрел с другом кино в общежитии, ночью. Сказал, что выйдет на пару минут. И больше не вернулся.

Он никогда не признавался, что ему больно и плохо. Всегда улыбался.

А потом он лежал на кладбище такой синий-синий, было холодно в декабре, и мама захотела похоронить его в деловом костюме и с каким-то ужасным зачесом, он так почти никогда не одевался и уж точно не зачесывался. И его молодой человек так плакал, когда мы говорили с ним по скайпу! И рассказывал, что у них все только начиналось. И все было так хорошо. Но были какие-то стремные знакомые, считавшие себя вправе совать свой нос в чужие дела и в чужую постель. А он такой был нежный и ранимый и все воспринимал так близко к сердцу!

И мне до сих пор кажется, что все это случилось вчера или на прошлой неделе.

В раннем детстве общалась с несколькими ребятами, которые сильно издевались над местной лесбиянкой, кстати, премилейшей девушкой. Будучи ребенком, я однажды присутствовала при оскорблениях в ее адрес. Прошло около шести-семи лет, и недавно я узнала о том, что она покончила с собой. Каким путем, я не знаю, но до сих пор стыдно, что тогда ничего не сделала. Может, почвой к самоубийству послужили именно те оскорбления, а я стояла рядом и глазками хлопала. Шестилетняя идиотка… К сожалению, я не могу сказать ее имя, извините, да и, если честно, не четко помню его, фамилию точно уже не вспомню.

Итак, мне было около шести-семи лет тогда. И каждое лето я отдыхала у бабушки в Беларуси. Там я часто гуляла в уютном скверике вместе с компанией мальчишек 10—14 лет. Изредка к нашей компании присоединялись несколько девушек, среди которых была Она. Она была очень симпатичной и смешливой, любила возиться с младшими (ей на тот момент было 15 лет, среди нас самая старшая). Общаться с ней было всегда весело, она выносила журналы, карандаши, фломастеры, ножницы и клей, и мы делали маленькие коллажи на листках бумаги, она часто болтала с нами о школе, рассказывала анекдоты… Она была самым настоящим солнечным лучиком. Но однажды, когда мы гуляли в очередной раз всей компанией, один из мальчиков вдруг задал ей вопрос: «У тебя есть парень?» На что получил ответ: «Нет, но есть кое-кто другой» и загадочную улыбку. После этого мы гуляли, играли в песочнице, лазили по яблоням и забыли о ее ответе.

На следующий день гулять она не вышла. Несколько раз я и моя соседка звонили ей в домофон, но она упорно отказывалась гулять с нами. Мы не понимали, в чем дело, пытались выманить ее, но безрезультатно. Потом к нам подбежали мальчишки и сказали что-то вроде «Вы чего, с этой лесбиянкой общаетесь? А если она вас домой затащит и изнасилует?» Далее смех. Мы с соседкой, признаться честно, струхнули, но все же спросили у мальчиков, откуда у них такая информация. Они ответили, что вчера вечером, когда мы ушли ужинать, они еще продолжали гулять с Ней. После некоторых сомнений она призналась, что она лесбиянка. После этого мальчики очень сильно оскорбили ее (сказали, чтобы она никогда тут не появлялась и вообще сдохла). Мы с соседкой были подавлены, с подобным мы сталкивались впервые, на душе остался осадок, но мы решили забыть. Глупое решение…

Спустя пару дней Она вышла к нам, сообщив, что больше не обижается, такая же веселая, с леденцами в кармане и распущенными русыми волосами – такая, какой была всегда. Но не успела она открыть дверь подъезда, как наши мальчики кинулись на нее, вытащили за руки на крыльцо и стали кричать на всю улицу, что она лесбиянка и хочет, извините, трахнуть всех девушек. Я тогда из девочек была одна, я стояла и просто молча смотрела на нее, как она медленно опустилась на скамейку и заплакала. Мальчики начали оскорблять ее фразами типа «Хочешь во-о-он той девушке сделать куни? Мы же видим, что хочешь! Розовая!». Я стояла рядом и… ничего не делала, даже не подошла, чтобы обнять Ее. Спустя минуту она сорвалась с места и побежала к подъезду, мальчики дернули ее за волосы, она вскрикнула и заплакала сильнее, оскорбления между тем не прекращались. Она заскочила в подъезд – и все. Больше мы ее не видели.

Потом я уехала обратно в Москву. Несколько раз я вспоминала об этом, но детский мозг отказывался воспринимать это.

А теперь, спустя семь лет, мне написали о ее самоубийстве. И теперь мне действительно стало больно. Что, если бы я подошла тогда к ней и обняла? Что, если бы поддержала? Может, этого бы не произошло?! Теперь я понимаю, как ей тогда не хватало тепла и понимания. И хоть прошло столько лет и причина ее смерти была, возможно, в другом, я все равно виню себя.

Месяц примерно прошел. Общалась просто с той соседкой в интернете, вот она и сказала мне. Вам спасибо, я наконец выговорилась и рассказала об этом.

Я совсем «свежий» учитель, сейчас заканчивается мой первый год. Недавно были похороны моей ученицы. Она была замечательной девушкой, очень умной и перспективной. Она ушла из жизни по собственной воле. На уроке кто-то из ребят сказал, что видел ее на фотке в соцсети целующейся с девушкой. Она сказала, что это ее девушка. Меня потрясла смелость, с которой она это сказала. Я ее поддержала и прекратила все разговоры на эту тему. Я так хотела сказать ей, что понимаю ее, что она лучше и смелей, чем я, в миллион раз.

Три года назад, после кучи романов, браков и отношений с мужиками у меня появилась девушка. Меня потрясло то, как естественно это произошло, я никогда не чувствовала себя так… но у меня была серьезная карьера в серьезной отрасли, и я ее бросила. Помню, как сидела в обед в здании, где офис моей конторы, а она все звонила и звонила, а я не брала трубку, и думала, что мне делать и стоит ли это кабинета с видом, денег и положения… И я выбрала карьеру. А потом я перестала чувствовать себя живой, бросила все и решила начать все с начала. Я пошла преподавать, и многое стало по-другому. И еще, хотя я ни с кем не встречаюсь, я по крайней мере не вру.

Я хотела все это сказать, поддержать ее на пути к себе, но подумала, что, может быть, это ей не надо, она и так сильная, я бы не смогла так, как она, никогда в жизни, я решила, что должна держать дистанцию, я же учитель… Но я ошиблась. Ошиблась уже дважды.

Надя В. была ученицей первого курса московского колледжа. Руководство пытается сделать вид, что ее никогда не было. Почему-то еще до смерти она пропала из электронного журнала класса, я сообщила об этом руководству, но ничего не поменялось.

Про ее личную жизнь – не сказать, чтобы я знала много подробностей. Насколько вообще можно знать учеников. У меня она училась просто прекрасно, была достаточно амбициозной. С другими учениками отношений у нее не было никаких. На ее смерть ее одногруппники сказали, что «все к тому шло».

Знал я одну милую девушку. Было ей 18 лет, и навсегда теперь останется. Познакомились мы с ней на катке (я налетел на нее со всей дури). Позже выяснилось, что она из тех, кого у нас в университете зовут радужными. Дружили мы чуть больше года, за это время у нее появилась девушка. Настоящая любовь. Я искренне радовался за них. А еще была у Насти собака, огромного размера немец. Любила она его страшно, имени пса я, увы, не помню.