Чтение онлайн

Потом я узнал, кто, собственно, такие трансы, что такое бывает, и даже относительно часто, и что я один из них. И главное – что это нормально, понимаете? Причем абсолютно. Что есть шанс исправить это. Что все будет хорошо. И жизнь не заканчивается от того, что ты по какой-то совершенно глупой ошибке оказался не в своем теле, – неразрешимых проблем не бывает. Главное – упорно чего-то желать.

Собственно, неприятие тела строится еще и на том, что нас принимают за тех, кем мы не являемся, – в учебных заведениях, на работах, в семье. Семья вообще отдельный случай – родители, родственники, вырастившие нас, застопориваются на представлении, которое построили сами, с чем нам пришлось родиться. Мои вот считают меня полнейшим психом, ну, это, думаю, не новость и вполне ожидаемо, правда? Очень мало кто принимает это адекватно.

Сейчас я начал курс гормонов, в начале сентября еду в Питер к Исаеву – единственному в нашей стране нормальному квалифицированному специалисту, у которого можно получить разрешение на переход 128 .

И знаете, ребят, – все и правда не так плохо. Серьезно. Главное – поверить в то, что ваша жизнь на этой ошибке не закончилась. Ведь, в конце концов, пусть гормоны да еще и операции тяжелы для организма, да – дорого, но это все преодолеваемо. Деньги можно заработать. С гормонами вообще проще – перемены начнутся довольно быстро, успокаивает, что плавные, следовательно, не особо палевно будет. Но правда – изменения в голосе, наращивание мышечной массы, появляющаяся бицуха – парни, вы точно оцените. Обращаясь к девушкам – недавно в транс-шопе видел продавщицу, милейшую девушку просто, улыбающуюся, светящуюся словно солнышко, – потом узнал, что она MtF пост-оп. Это было для меня сначала шоком, потом я с восхищением вспомнил ее еще раз – это и правда достойно радости и уважения. Она многое сделала, вот.

Советов к тому, чтобы пережить этот период ожидания чуда, может быть множество, конечно.

Во-первых, держитесь близких вам людей. Любимых, друзей. Вокруг меня все знают, что я транс, мои друзья принимают меня парнем, мой любимый человек успокаивает меня, когда мне становится плохо, они все очень поддерживали и продолжают поддерживать меня в трудные моменты. Это чрезвычайно важно, потому что одному это пережить крайне… тяжело, скажем мягко, но с такой капитальной верой в тебя вокруг становится гораздо легче.

Во-вторых, старайтесь держаться работы, на которой вы работаете, если таки начинаете переход. Многие из нас сталкивались с проблемами в трудоустройстве, когда гормоны уже дают знать и паспорт начинает напрягать тех, кто по неосторожности заглянет в него. А операции все-таки недешевы, сами знаете.

В-третьих, помните – вы не одни. Мы есть, и мы сделаем то, что сделаем. И представьте, с какой гордостью и счастьем вы потом посмотритесь в зеркало, увидев результат. Наша мечта – стать такими, кем мы себя чувствуем, и мы сделаем это, верно? И никакие законы или глупые темные люди не остановят нас. Не стыдитесь себя, не бойтесь. Цель достигнуть не так сложно, как может показаться на первый взгляд, главное – упорно идти к ней.

Даже не надеюсь, что кто-то воспримет это всерьез, но я не могу больше молчать, а высказаться некому. В моем доме, школе, в моем городе, в моей стране. Меня просто не послушают, не захотят слушать. Многим знакомо, не правда ли?

Думаю, вы уже догадались, что речь пойдет о так называемых детях-404. О тех, кого не существует, которых не хотят видеть, слышать, признавать, не допускают даже мысли о том, что они есть и что они нуждаются в поддержке и понимании не меньше остальных. Ведь гораздо легче представить, что проблемы нет, чем делать шаги к ее решению.

Так кто же мы? Почему все чувства, что к нам испытывают, – это злость, раздраженность, агрессия или же попросту безразличие? Неужели мы не достойны того, чтобы открыто заявить о своих чувствах? Ведь, услышав, нас станет проще понять. Если кто-то, конечно, вообще захочет понимать. Сложно объяснить человеку, что черное – это черное, если он с детства убежден в обратном. И не обязательно он виноват в этом.

Общество растит новых и новых гомофобов, вместо того, чтобы учить людей терпимости и, черт возьми, толерантности, каким бы заезженным ни казалось это слово. Я искренне не понимаю, почему я хуже других. Кто же мне объяснит? Какие аргументы приведет? Что вы можете сказать против меня?

Мне больно от осознания того, что я никто только по причине своей ориентации. Мне 14 лет. 14… это же так мало. Почему в начале жизни я должна натыкаться на стену человеческой ненависти, осознания того, что я не смогу стать такой же, как они, что я нежелательная единица, обуза, проблема общества? И что, возможно, я вообще одна такая. Ведь никто не говорит об ЛГБТ, тема эта запретная и неприличная, а если и говорят что-то, то уж точно не положительное.

Возникает вопрос: кто я? На который мне уже спешат дать ответ со всех сторон: лесбиянка, не такая, извращенка, сатанистка…

Так что же выходит, люди? Я не имею права любить? Мне не нравится этот мир.

Меня зовут Настя, из Санкт-Петербурга, мне уже 17 лет. Я пишу стихи и прозу, девять с половиной лет занимаюсь выездкой, кандидат в мастера спорта, вхожу в сборную РФ, в юношеский состав. Учусь всю жизнь на «отлично»… И я за правду.

За пять с половиной лет мне надоело бояться собственной ориентации, того, что меня осудят, перестанут уважать, перестанут любить. Это – не причина и даже не повод. В первую очередь я человек: подруга, дочь, член сборной, ученица, одноклассница или знакомая. И лишь в десятую – лесбиянка.

Мои родители не знают о моей ориентации. Отец, думаю, сначала будет в шоке, а потом даже с энтузиазмом воспримет эту новость: в тир отведет, пошутит, поговорит со мной по-мужски и сам добавит: «Ты только маме не говори»… Она ни за что не примет то, что ее дочь – лесбиянка.

Я не одеваюсь женственно, не крашусь, не делаю модных причесок… Это просто не мое, с детства не люблю. Но каждый месяц мы с мамой ссоримся из-за этого пустяка. Она говорит, что я одеваюсь и веду себя как «немецкие лесбиянки» (так как слов «дайк» и «буч» она не слышала и не знает), а мне каждый раз сквозь серьезную гримасу хочется… улыбнуться и шутливо так сказать: «А ты почти угадала». Но я не скажу. Не сейчас. Потом. Когда-нибудь. И думаю так каждый раз.

А вот когда мне было двенадцать, я впервые влюбилась. Не в кого-то, а в свою учительницу русского языка и литературы. И до сих пор помню это чувство – как вчера. И до сих пор, наверное, еще люблю, хоть и не видела ее три года. Мы никогда с ней не говорили об этом. А это длилось четыре года. Четыре года молчания и попыток понять, что за сбой у меня в системе.

Недавно я написала ей в Сети, поблагодарила за все. Потому что если бы не эта юношеская любовь, если бы не стремление казаться лучше в ее глазах, не было бы ни моей твердой «5» по русскому языку, ни моих стихов. Она была музой.

И те, кто думают, что ЛГБТ-отношения – это обязательно извращение и только сексуальная сторона вопроса… Вы сильно заблуждаетесь и слишком все опошляете. Это была чисто платоническая любовь, это была психологическая связь, это было духовное стремление. Даже в моих снах, где нет никаких границ, мы просто сидели и пили вместе чай и беседовали вечером у камина. И эти сны давали мне надежду на то, что, возможно, оно так и будет. Может, и не с ней, но будет.

Позже, когда мне было 14, я влюбилась в свою новую одноклассницу. Она устроила войну против меня. Не потому, что знала, что я лесбиянка: я не одевалась, как другие девчонки, не красилась, не носила каблуки, в спорте била рекорды парней из класса и хорошо училась. Три месяца моей жизни из-за таких пустяков превратились в ад, организованный не кем-то, а девушкой, в которую угораздило влюбиться. Меня унижали, меня дразнили, мне оставляли послания на парте вроде «убирайся» и «тебе здесь не место», меня предавали. А я молчала. Родители не знали. А учителя все знали и видели, и им было все равно. Может, считали, что так мне и надо? Или что надо бы мне характер закалить? Кто теперь знает.