Чтение онлайн

Постоянные издевательства над собой серьезно подорвали мое психическое и соматическое здоровье: я проводил бессонные ночи в тяжелых размышлениях о жизни, погружался в депрессивные мысли с головой. Как следствие, я окончательно запутался в себе, не понимал ничего, что со мной происходит, и хотел сбежать от навалившихся мыслей и чувств куда-нибудь в «прекрасное далеко».

Отказываясь от своего нового состояния, я отказывался и от всех других событий моей жизни, например от учебы. Моя успеваемость сильно съехала. К концу второй четверти мне удалось получить двойку за четверть по литературе, хотя у меня всегда были только пятерки по всем предметам.

Я долго тянул со сдачей стихов наизусть, и, конечно, окончательный срок наступил неожиданно. Учитель прямо при мне поставила подряд около десяти двоек за невыученные стихотворения. В журнал. Ручкой. Сказать, что я тогда был ошарашен, – ничего не сказать. Выйдя из кабинета, я медленно шел по коридору, не замечая никого вокруг. Сел. Выпил двенадцать таблеток валерианы. И пошел на следующий урок. Кстати говоря, рядом со мной в кабинете стояла мама, которая тоже видела все десять двоек в журнале. Как только я сам чуть отошел под действием валерианы, мне пришлось и ее успокаивать. Я не верил в то, что произошло. Я отрицал все эти события, как совершенно невозможные: ну как мой любимый учитель может выставить мне подряд столько двоек? Но на самом деле все было очень даже закономерно: отрицая события, которые со мной происходят, я отрицал и свою жизнь, а значит, стремился к суициду. А отрицал свою жизнь потому, что отрицал себя.

Ведь ориентация – тоже часть личности. Нельзя просто взять и отрезать кусок от человеческой психики. Но я этого не понимал…

Мне очень хотелось все изменить. Найти какое-нибудь лекарство или психотерапевтический метод, которые смогут что-то переключить в моем сознании, и – чудо! Греховное влечение пройдет!

В тот период очень помогли консультации с психологом. На этих консультациях я заметил, что часто использую метафору уничтожения: «отрубить», «отрезать», «избавиться», «подавить» – вот одни из самых частотных слов в моем лексиконе.

Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы осознать причины своего поведения. Первый раз мне было настолько чисто физически трудно произнести слово «гей», что я написал его на листке бумаги, чтобы признаться психологу. О том, чтобы сказать друзьям, например, вообще не было и речи.

Как вы уже наверняка заметили, я тяготею к графомании и чрезвычайно избыточной речи, поэтому мне придется опустить многие подробности после этой судьбоносной консультации, когда я написал на бумажке слово «гей» (до этого я резал на миллиметровые кусочки любые мои дневниковые записи и документы «с намеком», а для поиска информации в Гугле копировал последовательно буквы Г, Е и Й из разных слов в «нейтральных» публикациях; и такая психиатрия была). Если вам будет интересно, я могу написать еще одно письмо.

Могу сказать, что сейчас я ощущаю себя вполне благополучно. У меня есть несколько друзей, которым я открылся и которые меня принимают; с учебой больше проблем нет, а благодаря тому, что я справился с депрессией, мне удалось собрать свои силы и стать призером на всероссийской олимпиаде школьников. Диплом призера позволяет мне в следующем году поступить на бюджет в любой вуз России, так что очень хочу уехать в Москву и помогать там ЛГБТ-активистам.

Всем желаю: любите себя и принимайте себя такими, какие вы есть. Только это сможет разжечь в вашей душе настоящее пламя! Удачи!;)

Эта история, наверное, из разряда тех, «как я объясню своему ребенку, что такое гомосексуальные отношения». Я никому ее не рассказывала, но с вами хочу ей поделиться.

Я мало что помню из детства, но это воспоминание почему-то самое яркое, до деталей.

Мне было лет пять, когда мама, как и всегда, забрала меня после смены на работе из детсада. По пути к остановке я увидела двух мужчин, которые целовались.

Мама даже не прибавила шаг и не сказала «Фу, пидарасы», как это сделали бы другие. Я вообще никогда не видела негативных эмоций в сторону таких людей.

Подойдя к остановке, я спросила:

– Мам, почему те дяденьки целовались?

На что она мне ответила:

– Они просто любят друг друга.

Это, наверное, самый главный и единственный урок, который преподала мне мама: не осуждать никого и ни при каких обстоятельствах.

Всю жизнь я считала и свято верила, что любить нужно за душу, а не делить людей по полу.

Спасибо, мам, за это. Спасибо, что благодаря тебе я не чувствую себя «другой» и могу любить девушку, не скрывая этого. Спасибо, мам, что научила меня этому.

Когда я призналась маме, что мне нравятся девушки, она лишь сказала:

– Ну что поделать, главное, внуков мне.

И потом добавила:

– Не стесняйся этого, а если кто-то скажет что-то против, вспомни хук справа, которому папа тебя научил.

Я не устану говорить ей «спасибо».

Спасибо, мам, за меня.

То, что я не такой, как все остальные, я, кажется, понимал всегда, с самого детства, но подсознательно. Осознание своей ориентации произошло всего год назад, мне было 16. Не скажу, что было трудно. Нет. Единственное, чего я испугался, – гомофобного общества. Испугался, что кому-то станет известно о моих чувствах к парню из параллельного класса. И пытался скрывать это, причем не только от людей – даже от себя. Пытался «вылюбить» его из себя. Получилось. Наверное, это была не любовь, а нечто вроде влюбленности… Но кое-что осталось: понимание своей нестандартности.

Слава богу, что есть Интернет, что есть ЛГБТ-форумы и сообщества. Там я прочел все, что хотя бы косвенно касалось моей ориентации, узнал что-то новое для себя. Признаюсь, было немного не по себе, хотя в общем я принял все спокойно, не считал, что я ненормальный или что-то такое. Потом прочитал где-то такую фразу: «Гомосексуальность – это не отклонение от нормы, это один из вариантов нормы», и слова эти закрепились в моей памяти, кажется, навечно.

А еще я завидую гетеросексуалам. Им не нужно скрывать свою любовь, будто она больная, ненормальная, калека или великий позор. Они могут ходить по улице, взявшись за руки, целовать любимого/любимую в любом месте, они могут, в конце концов, пойти в загс… А нам приходится скрываться, как мелким воришкам, будто мы делаем что-то ужасное и постыдное, хотя на самом деле просто любим друг друга. Не понимаю, что в этом плохого.

Зачем приняли этот идиотский закон? Что мы сделали правительству? Как будто мы можем кого-то заразить, перетянуть на свою сторону… Ведь геями не становятся просто так, потому что делать нечего или скучно… Если есть желание целовать человека одного с тобой пола, значит, есть такие наклонности, а тут хоть пропагандируй, хоть не пропагандируй – в определенный момент они все равно проявятся. И ничего тут не поделать, кроме как спокойно принять себя или своего друга/брата/сына…

Когда я думаю об этом, мне грустно, тоскливо и больно, хотя ни разу в жизни мне не пришлось пострадать из-за ориентации. Я никогда не стремился скрываться, сказать правду хотелось… но было страшно. Мой отец никогда не был толерантным человеком. Да и вообще толерантных мало. В Интернете же я не скрывался. Писал и пишу рассказы об ЛГБТ, которые очень многим нравятся. Некоторые спрашивают о моей сексуальной ориентации, и я, не стесняясь, отвечаю: «Я гей». И никто еще не сказал мне, что я стал хуже в их глазах из-за этого. Наоборот: поддерживают, сопереживают, хотя живется мне не так уж и плохо.