Чтение онлайн

Плохо было только из-за того, что я был вынужден врать людям, которых люблю, – моей семье. Я был вынужден притворяться и лицемерить, а это мне никогда не было по душе. Но приходилось. Я разрывался на части между желанием признаться и страхом перед возможными последствиями.

А потом я все сказал отцу. Совсем недавно. Точнее, он сам догадался… Было страшно смотреть ему в глаза в тот момент. Я за секунду успел передумать все самое плохое, что только может случиться после камин-аута, вплоть до… убийства! Но отец только вздохнул, обнял меня и сказал, что я все равно его сын и он все равно меня любит. Тогда я понял, что действительно дорог ему… Он хочет, чтобы я был счастлив, а как, он предоставил выбирать мне самому. Теперь он все знает, знает моего парня, знает, что я люблю его, а он любит меня, что с ним я самый счастливый человек в мире. И он обещал поддерживать меня до конца. Я очень благодарен моему отцу за это и очень люблю его.

Я прочел много историй и знаю, что у многих было куда хуже, что некоторые до сих пор боятся рассказать о себе семье. Мне хотелось бы сказать таким людям, что признаться все равно стоит, если ваши родственники действительно и по-настоящему любят, то они примут, но понимаю, что эти слова мало к чему подтолкнут: от страха никуда не деться.

Я знаю, я сам через это прошел, и мне, наверное, очень сильно повезло, что у меня оказалась именно вот такая семья… знаю, что у большинства ситуация сложится по-другому в 90% случаев. Но все равно – не отчаивайтесь! Все будет хорошо. В жизни не может быть только плохо…

Я всей душой поддерживаю каждого. Всех, кому трудно, сложно и больно.

Когда мне был 21 год, то в руках у меня был красный диплом юриста, мечта, и мне улыбнулась удача. Не всем в столь нежном возрасте удается устроиться работать следователем в Следственный комитет России. У меня не было ни денег, ни связей, только своя голова и огромное желание работать.

Оказалось, для того, чтобы устроиться на такую работу, нужно пройти проверку на полиграфе. Я спрашивала у будущих коллег, какие вопросы мне будут задавать. Все как один отвечали, что среди прочего их спрашивали про сексуальную ориентацию. Помню, я тогда еще «как бы в шутку» поинтересовалась: «А что, геев не берут работать в Следственный комитет?» На что мне серьезно ответили: «Нет».

В то время я не представляла, как буду проходить проверку, было страшно. Но случилось чудо, и то ли специалист забыл задать мне вопрос, то ли просто к девушкам более лояльное отношение, но в итоге проверку я прошла успешно, и ориентацию удалось сохранить в тайне.

Не сказать, чтобы я до этого скрывалась ото всех. Про меня знают родители и близкие друзья. Просто я никогда это не афишировала.

Когда я устроилась на работу, я поняла, что про камин-аут можно забыть. Мягко говоря, это не просто не приветствуется, это считается недопустимым и не обсуждается.

Я безумно люблю свою работу, я живу этой работой и люблю своих коллег. У нас молодой, маленький, но дружный и очень профессиональный коллектив.

Среди моих коллег есть гомофобы, но я бесконечно уважаю их за то, что когда дело касается работы (а мы занимаемся расследованием в том числе и особо тяжких преступлений, таких как убийства и изнасилования), то для них не имеет значения сексуальная ориентация ни потерпевших, ни обвиняемых, ни кого-либо еще. Люди готовы помогать и делать то, что их обязывает закон. Когда я читаю письма, где дети и подростки пишут о совершенных в отношении них преступлениях, мне просто хочется рвать на себе волосы. Особенно когда пишут, что стали жертвами физического или, еще хуже, сексуального насилия и боятся сообщить об этом.

Я хочу, чтобы вы знали, что можете найти помощь в лице следователей, профессионализм которых просто не позволит отказать вам в помощи. Ваша ориентация совершенно неважна!

Я хочу, чтобы вы помнили, что если вы стали жертвой преступления, то вам следует незамедлительно (а не через месяц или год) обратиться в правоохранительные органы, ведь преступники не должны оставаться безнаказанными.

В нашей системе достаточно адекватных людей, я к ним отношусь, я знаю таких людей лично, я с ними работаю.

Просто помните об этом, будьте осторожны, и пусть все у вас будет хорошо.

Дорогие дети-404! Мне 50 лет, я гожусь вам в мамы.

У меня три дочери, и, хотя я сама всегда любила только мужчин, я никогда не скрывала от них, что кто-то может любить людей одного с ними пола. Это не плохо, это не смешно, это не грустно, говорила я им, это просто так, и все. Говорила я это, отвечая на иногда задаваемые мне вопросы. Я не скрывала от них и того, что пара наших друзей-мужчин – именно пара, а не просто хорошие друзья, как считали все вокруг.

– Ну и что? – говорила я. – Любить человека того же пола все равно лучше, чем вообще никого не любить!

– Тебе легко рассуждать! – упрекали меня ровесники. – А вот если бы твоя собственная дочь или сын?..

Я верила, что мне будет все равно, с кем счастлив мой ребенок, хотя все думали, что это пустые слова. И вот недавно я узнала, что моя старшая дочь рассталась с мужем и что теперь у нее подруга. Вернее, любимая.

И я рада за них обеих. Я не знаю пока, как сложится жизнь у других моих дочерей, но я в любом случае поддержу их выбор. Главное, чтобы они полюбили достойного человека и были счастливы.

Мне очень жаль, что немногие люди моего поколения разделяют мои взгляды. Это мы, взрослые, виноваты в том, какая атмосфера нетерпимости сложилась в нашем обществе. Это из-за нас вам так трудно. Вы не виноваты в том, что вы такие, какие есть.

Вчера на Фейсбуке я прочитала коммент к своему фото: «Прикрыть лицо бумажкой и поставить инициалы – это, конечно, поступок!»

Хотела бы пояснить свою позицию.

Лицо я закрыла по той простой причине, что я не уверена, что моей дочери (и двум другим, пока не сделавшим свой выбор) это не повредит. Если бы это касалось моей собственной ориентации, то другое дело – может, и выступила бы в открытую. Хотя я по характеру не «пламенный революционер» и никогда не полезу ни на какие баррикады и не пойду ни на какие демонстрации, так уж я устроена.

А «поступком» я считаю не публикацию этого фото (мне просто захотелось показать подросткам, что бывают и такие родители), а свое отношение к дочери и ее выбору. И свою готовность поддерживать ее и ее подругу, как бы их жизнь в дальнейшем ни сложилась.

У меня есть друзья – пара, мужчины. Прекрасные люди, мы часто вместе работаем; они не афишируют своей ориентации, одеваются и ведут себя совершенно обыкновенно и стандартно; не ходят ни на какие парады… повторюсь, я вообще не любитель «парадов», в том числе и военных. Так вот, мамы этих моих друзей – старые уже женщины! – приняли как факт своей жизни, что у их сыновей так сложилось. «Бог создал их ТАКИМИ!» – сказала мне как-то одна из них. Они собираются на дни рождения и праздники, дружат, хорошо относятся друг к другу, они родные люди… кому они мешают? Ах, так можно, лишь бы сидели тихо и не смели говорить об этом вслух? А так и будет, друзья мои, если в обществе созреет здоровое равнодушие к тому, что происходит в чужой постели.

Вспомните: ста лет не прошло с тех пор, когда запрещали браки между людьми разных рас и разных религий, когда были отдельные скамейки для белых, когда женщины не имели права работать, да и крепостное право когда-то было нормой жизни. А теперь этот Гондурас никого особенно не беспокоит.

А когда у людей нет прав на самое простое – на личную жизнь, которая никому не мешает, они, разумеется, будут за это бороться. И эта борьба может, увы, принимать формы, не совсем удобные и приятные окружающим, вроде шествий и парадов.