Чтение онлайн

В том же году я впервые попробовала признаться в своей ориентации… Женщине средних лет, соседке, которая меня с пеленок знала и часто помогала делать уроки и сидела со мной. Я доверяла ей больше, чем кому бы то ни было на тот момент, а она косо посмотрела на меня – и как будто все ее уважение ко мне улетучилось, как будто я превратилась в пустое место. До сих пор помню этот взгляд куда-то сквозь меня…

Постепенно все наладилось. У меня появилась первая девушка: переписки дни и ночи напролет, многочасовые телефонные разговоры, походы в кино… И все было славно, пока об этом не узнала ее мама. Женщина лет 45, консервативных взглядов, работающая на высокой должности в Арбитражном суде. И это было действительно страшно. Взрослая женщина настраивала дочь против меня (раньше, наоборот, она ставила меня в пример), звонила мне с ее номера и обзывала, угрожала, требовала прекратить отношения… И я прекратила. Они даже не были моей инициативой. Я только согласилась встречаться с ее дочерью, когда та призналась мне в любви. И из прочтенных вскрытых переписок она это прекрасно знала. Но не хотела замечать, потому что виновата должна была быть именно я. Именно я «совратила и испортила» ее дочь.

А после этого мы случайно встретились с ней и с ее дочерью. Первая в лицо обозвала меня мразью. Вторая молча смотрела. А мне оставалось только улыбнуться им обеим. Я не собираюсь опускаться и унижать в первую очередь себя. И я не смогла бы отмалчиваться, когда оскорбляют пусть в прошлом – но любимого человека.

И где-то между этими событиями, притеснениями, унижениями, несложившимися отношениями, разбитыми сердцами и прочим… Где-то там происходило, формировалось все самое важное.

Я поняла, что не надо бояться. Не надо стесняться. Не надо бесконечно врать, бежать от себя и пытаться себя изменить. Ты должен крепко стоять на ногах. Как только в том, что это нормально, сомневаешься ты – начинают сомневаться и все вокруг. Люди в какой-то мере недалеко ушли от животных. У них все так же сильно развито чутье, все так же они не любят отличных от себя и все так же нападают, если чувствуют страх.

Но без чутких и понимающих возлюбленных, без верных друзей и без их поддержки я бы не поняла этого.

У меня появилась сначала подруга, которая знала о моей ориентации, но продолжала ко мне хорошо относиться. Затем еще одна. Еще несколько. С каждым разом было все проще, и сейчас я смело и со спокойной улыбкой заявляю всем новым и старым друзьям, что я лесбиянка. Большинство учителей знают об этом и относятся даже не нейтрально, а скорее положительно. Они уважают меня, видят во мне сильного и смелого человека, целеустремленного и интересного. Они не видят во мне извращенку, ошибку природы или больную. И мне бы хотелось, чтобы в нашей стране таких людей стало больше, чем тех, кто видит обратное.

Я рассказываю истории про своих бывших, про свою девушку, про свою жизнь. Люди смеются вместе со мной и сопереживают мне. Они меня принимают, они меня любят, и для них это – в порядке вещей. А они в большинстве просто подростки. У них еще нет высшего образования, каких-то конкретных политических, религиозных взглядов.

Тем не менее они уже мудрее (именно мудрее, а не умнее) той мамы и той соседки. Мудрее г-на Милонова и всех тех, кто принимает и одобряет законопроект, вносящий нас в черный список для общества, превращающий нас в еще больших козлов отпущения, чем сейчас.

Этот законопроект ставит стену между геями и лесбиянками и их родителями, друзьями и близкими. Раскалывает общество на два лагеря, настроенных друг против друга. Ломает семьи, сердца, жизни и дружбу. Это воистину варварская вещь, основанная на предрассудках г-на Милонова и нашедшая отклик в предрассудках таких же, как он.

P. S. Перед рождением мы не выбираем ни цвет кожи, ни пол, ни родителей, ни таланты. И ориентация – это не вера, не политические убеждения, не наряд и не прическа, которые мы выбираем сами и можем менять хоть каждый день, под настроение. Это то, что заложено в тебе, в твоем сердце. Не хуже и не лучше, чем у остальных, а просто как-то иначе.

Конечно, есть и те, кто просто ищет себя, у кого это проходит, те, кто делает это «по приколу» или ради протеста. Они не в счет.

Сейчас я говорю о таких людях, как я. О тех, у кого это случилось не осознанно, не надуманно и без какой-либо цели. И о тех, для кого нетрадиционная ориентация – не повод для осуждения. Потому что это все та же любовь: те же радости и горести, то же счастье, те же совместные мечты, разбитые сердца и попытки построить отношения заново.

ЛГБТ-сообщество – это вовсе не беззаботные герои порнофильмов, получающие гонорары за то, что они делают. Это герои совсем других историй. Гораздо более глубоких, драматичных и сложных.

Законопроект о «пропаганде» еще больше усложняет эти истории. Ставит под удар несовершеннолетних, которых он должен защитить от мнимой пропаганды… Ставит под удар социального неодобрения, осуждения, невозможности поделиться мыслями и чувствами. Вселяет страх, страх самого себя, страх инакомыслия и неодобрения обществом. И если сильные выстоят, пройдут через это и станут еще сильнее, то слабые могут сломаться. И сломанные жизни этих детей будут уже на совести депутатов Госдумы.

Давайте останемся людьми и не будем превращаться в озлобленных друг на друга неандертальцев вроде г-на Милонова, Союза православных хоругвеносцев и прочих жертв своих страхов и предрассудков.

Давайте будем просто ценить и беречь себя, своих родных и близких, не зависимо ни от чего. Давайте будем просто счастливы и лишены страха.

Мы есть и будем всегда. Мы – это ЛГБТ-подростки. Мы – это все здравомыслящие люди. Мы готовы помогать друг другу. Мы не ведемся на провокации со стороны Госдумы.

И мы есть!

Каждый раз, когда я слышу разглагольствования наших депутатов и гомофобов о том, что ЛГБТ разрушают Россию и подрывают ее устои путем снижения рождаемости, мне становится и горько, и смешно. И хочется сказать вот что.

Так уж вышло, что со своей любимой супругой я познакомилась… в роддоме. Мы лежали на сохранении в одном роддоме, в соседних палатах. За пять дней я успела влюбиться с первого взгляда, засмущаться, пригласить ее «в гости в палату» на чай, успела даже попытаться сбежать от судьбы и выписаться из роддома, не сообщив прекраснейшей своего номера телефона. Но прокрасться не получилось, любимая поймала меня на лестнице и выпытала номер. Уезжать мне из больницы отчаянно не хотелось, ибо я прекрасно понимала, что первая не позвоню, «чтобы не мешать». Любимая супруга, к счастью, оказалась смелее.

К сожалению, так случилось, что у нас один сын. Пока один. Мы хотим еще детей – и мальчиков, и девочек. Мы абсолютно обычные люди, как и все, мы варим кашу ребенку по утрам, возим его в садик, играем, гуляем, варим морс и печем печенье, стираем заляпанные майки и читаем сказки на ночь, играем с ним в футбол и укладываем спать, зарываемся носом в волосы сына и целуем его в макушку, плачем и смеемся, радуемся друг другу и любим друг друга.

И мы помним того, кто ушел от нас, помним, и плачем, и благодарим, ибо в том, что мы встретились, его заслуга. Мы любим и ждем возвращения того, кто подарил нам нашу семью.

Мы не стремимся «подорвать рождаемость». Мы хотим еще детей. Подрывают рождаемость господа депутаты, ибо очень страшно рожать ребенка в стране, где его могут отобрать просто потому, что он родился в однополой семье.

Мне 21 год. Сейчас я прохожу военную службу по призыву в ВДВ. Я натурал. Но история не об этом.