Чтение онлайн

– Тогда Вы знаете, - сказал Джей.
– Я - Джеймс Вернон Уорт.

Это был слишком большой удар для Питера Уэллеса, чтобы принять его не мигая. Он даже задохнулся. Когда он смог снова говорить, он спросил:

– Твой дядя знает это?

– Конечно нет. И это самое главное. Если люди узнают, они скажут, что это все - его работа, или что он помогал мне так много, что работа могла бы быть его. И если бы он узнал, что я делал, он сначала бы пытался помочь мне. Я не хотел этого. Конечно, я должен помогать ему; но это другое.

– Ты помогаешь ЕМУ?

– Да, - сказал мальчик.
– Он слепой.

Зазвонил телефон, пока Питер все еще пытался осмыслить то, что он услышал.

Джей, бормоча извинение, выскочил из комнаты.

Этот мальчик - Джеймс Вернон Уорт? Те три великолепные биографии написаны этим мальчиком? Но если он был приемным сыном Джона Куртиса и помогал Куртису в его работе?

Джей вернулся запыхавшись, разговаривая еще не открыв дверь.

– У нас совсем немного времени, - сказал он. Через несколько минут, вероятно, вернется мой дядя. Он не ходит далеко.

– Хорошо, дело обстоит так, - сказал Питер, и он говорил быстро в течении десяти минут, в то время как Джей внимательно слушал, выражая свое согласие энергичным кивком головы.

– Звучит замечательно, - наконец сказал Джей, делая глубокий вздох. Мне хотелось бы быть с вами. Но я не могу.

– Мы найдем какой-нибудь способ устроить это.

Но Джей покачал головой.

– Понимаете, со мной иначе, - объяснил он.
– Мои дела идут хорошо. Люди считают совершенно естественным то, что я кое-что знаю, поскольку из-за того, что пять лет назад мой дядя ослеп, я читал ему каждый день, и даже до того. И я всегда был с людьми, которые говорили обо всем вокруг меня. Моя тетя в своем роде выдающаяся женщина. Любительская радиостанция на самом деле ее. Она купила ее, чтобы дядя мог говорить с людьми во всем мире, когда он больше не мог читать. Все знают, что они просили усыновить умного ребенка, а остальное приписывалось моему окружению и воспитанию. Это университетский городок и люди привыкли к умным ребятам, они им нравятся. Поэтому мне не пришлось долго скрываться. Конечно, никто не знает, что я пишу книги. Но живу очень хорошо. И конечно же я должен остаться с моими дядей и тетей. У них кроме меня никого нет. И я действительно счастлив здесь. Вы знаете, что для слепых есть собаки, которых обучают. Конечно, я не дрессировал дядину собаку, Григо, но вскоре после мы купили Гварду и мы дрессируем ее щенков быть собаками-поводырями, и отдаем их тем людям, которые в них нуждаются. Мы с тетей их дрессируем, а дядя нам помогает.

Перед домом остановилась машина и живая женщина около сорока лет выпрыгнула из нее.

– Моя тетя, - поспешно объяснил Джей.
– Пожалуйста, скорее! Выйдете и посмотрите щенков. У нас есть сейчас для продажи два щенка для домашних животных. Они по всем меркам не будут собаками-поводырями.

Питер позволил вывести себя через заднюю дверь к собачьим конурам.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, Джей, - сказал он, - но мы не можем оставить все, как есть.

– Мы должны, - сказал Джей.
– Но ведь мы можем переписываться и Вы сообщите мне, что происходит, не так ли?

Питер быстро написал на карточке.

– Это моя гостиница. Я скоро тебе позвоню и мы сможем раз или два встретиться до моего отъезда, так ведь?

– О да, конечно сможем.

Когда мальчик присел, чтобы почесать сквозь проволочную ограду головку щенка, проницательный Питер заметил признаки слез.

– Мы устроим это, Джей, - пообещал он.

– Нет, - ответил Джей, глотая слезы.
– Я не уеду. Я не уехал бы, если мог. Я собираюсь остаться с моим дядей, всегда.

Спустя несколько минут после поверхностного осмотра щенков Питер Уэллес ушел, чувствуя себя очень подавленным.

В гостинице Питера ждала телеграмма за подписью Марка Фоксвелла.

"Агентство сообщает еще одном кандидате этом городе. Стелла Оутс, 432 Вайн Авеню."

Питер целую минуту пристально смотрел на телеграмму. И как, спрашивал он себя, пойду ли я к этой девочке, ничего не зная о ней или о ее прошлом, или о ее настоящем доме, или об опекунах, должен ли я идти без предупреждения и перебросить ее на другую сторону материка? Что могу я сказать ее семье? Как мне удастся поговорить с ней наедине? Следует ли мне сначала позвонить или написать и подготовить почву?

Однако Питер знал, что ждать он не может. Он должен встретиться с ней этим же вечером. Психиатр взглянул на часы; было около шести часов. Ладно, сначала ужин, и может быть ему удастся придумать что-нибудь.

В половине восьмого, нажимая кнопку звонка у дома номер 432 по Вайн Авеню, Питер еще не решил, что сказать.

Прежде, чем звонок перестал звучать, за дверью раздался шум. Тренированный мозг доктора сортировал звуки и определял их. Грохот и крики слева были похожи на то, как если бы двое или трое детей сразу же бросились в одни и те же двери, налетая друг на друга и жалуясь на ушибы. Быстрые глухие удары принадлежали кому-то в тяжелых башмаках, сбежавшему вниз по ступенькам. Замедленные тяжелые шаги и громкий голос, вероятно, показывали на человека, пытающегося восстановить порядок, а быстрый легкий топот принадлежал, что весьма вероятно, хозяйке дома, спешащей к дверям.

Дверь открыла женщина в веселом фартуке. Рука позади открыла дверь пошире, показывая несколько детей немногим больше десяти лет. С правой стороны дверного проема стоял высокий человек с газетой в руке. А позади него в комнате, из которой он только что вышел, сидела пухленькая светловолосая маленькая девочка с книжкой на коленях. Она так отличалась от шумного квартета, глазеющего и хихикающего, и подталкивающего друг друга по мере того, как они поспешно удалялись с помощью добродушных толчков женщины - с таким холодным презрением светловолосая девчушка наблюдала за сценой в переполненной передней - что Питер инстинктивно обратился к ней.

– Стелла, - сказал он.

Девочка спокойно поднялась и с улыбкой медленно направилась к нему.

– Вы должны извинить ребятишек, - говорила женщина.
– Они ждали одних своих друзей...

– Все в полном порядке, - сказал Питер, и вдруг еще больший шум, чем прежде, поднялся вокруг него. На улице позади него появилась грохочущая машина, громко сигналя. К крикам и визгам молодых людей в машине добавились крики и вопли поджидающего в холе квартета. Как можно быстрее д-р Уэллес поспешил убраться их дверного проема; четверка кричащих подростков пробилась сквозь него и исчезла.

– Я рада, что Стелла не отправилась с ними, поскольку Вы хотите поговорить с ней, - сказала женщина.
– В таком случае я вернусь к своим тарелкам, - и она тоже исчезла.

Питер повернулся к высокому человеку в дверях.

– Вы м-р Оутс?

– Да. Входите.

– Меня зовут Уэллес. Доктор Питер Уэллес.

Мужчины пожали руки. Питер начал смеяться.

– Это напоминает мне, - сказал он, - совет Королевы Алисе: "Делайте реверанс, пока думаете, что сказать".

– "Начните с начала, - процитировала маленькая девчушка, - и продолжайте до тех пор, пока не подойдете к концу. Затем остановитесь".

М-р Оутс озадачено переводил пристальный взгляд с одного на другого.

– Вы хотите поговорить со мной тоже?
– спросил он.
– Это что-нибудь о ее здоровье?

– Нет, м-р Оутс. Вы опекун Стеллы?

– Да. Ее дядя. Она дочь моего брата. Присядьте.

Они сели, глаза Стеллы с ожиданием остановились на Питере.

Старый убогий дом и толпа на половину взрослых детей придали Питеру решимости. Единственно возможный подход состоял в получении стипендии.

– Было предложено, - сказал он, - что Стелла могла бы претендовать на одну их стипендий, которые мы должны предложить.