Чтение онлайн

– Вы думаете, мы не можем ничего вообразить?
– закричала Стелла.

– Это похоже на оригинальность По - оригинальными могут быть только комбинации?
– воскликнула Элси.

– Конечно, человек, слепой от рождения, не может вообразить красный цвет или синий, - сказал Тим.
– Попытайтесь вообразить новый цвет. Ну, давайте.

– Хорошо, продумайте это и изучите, - посоветовал д-р Уэллес. Если хотите, я дам вам книги. Спокойной ночи всем вам, прошу вас! Мисс Пейдж и я хотим закончить здесь нашу работу.

Девочки отправились по своим комнатам и Тимоти покинул здание.

– Что они, собственно, сотворят из всего этого?
– задала вопрос мисс Пейдж.

– Тим понял и до Элси дошла большая часть, - ответил д-р Уэллес.
– А вот, что думает Стелла, это вопрос. Пусть они пока проникнуться этим, я посмотрю, что получится.

– Они все такие разные.

– Да. И Джей не похож на всех них. В своем последнем письме он говорит мне - забыл захватить его с собой - что он изучил несколько языков. Кажется, что когда его тетя начала впервые читать вслух его дяде, потому что м-р Куртис терял зрение, Джей потребовал занятий. Его тетя обучала его в течение месяца, уделяя особое внимание произношению, и после этого он мог читать вслух книги на немецком языке, и сказал, что хотел бы изучить другой язык. Ясно, что они все еще думают, что он не понимает, что читает и научился только тому, как произносить слова, чтобы помочь своему дяде, как певец учится петь на нескольких языках, не зная или не заботясь о том, что означают слова. На самом деле он читает на немецком, французском, латинском, испанском и итальянском прекрасно и очень хочет, при случае, попробовать говорить и писать на них.

– Как Тиму бы понравилось быть с Джеем!

– Да. Мы должны думать, чтобы как-то заполучить Джея сюда. Он нам нужен и я думаю, что мы тоже можем многое предложить ему.

– В таком случае, если он приедет, я бы не хотела его, - сказала Пейдж.

– Вот в чем проблема, - сказал д-р Уэллес.

– Хелло, Стелла.

– Хелло, д-р Уэллес. Мисс Пейдж сказала, что Вы хотели поговорить со мной.

– Входи.
– Питер предложил ей удобный стул и поставил вазу с конфетами, соблазнительно закрытую, пока он говорил.
– Я планирую проводить довольно часто личные беседы с каждым из наших учеников и помогать вам с вашими проблемами, которые у вас могут быть. Сейчас, когда у вас было время освоиться здесь и узнать нас, мы вполне можем начать наши беседы.

– Да, сэр.

– Все идет хорошо? Вы счастливы?

– О да, д-р Уэллес, - ответила Стелла.
– Здесь так интересно. Мисс Пейдж так добра ко мне. И я могу читать все, что хочу.

– Никаких проблем?

– Нет, никаких.

– О чем ты думала в последнее время?

– Я думала о том, что мы все говорили о вдохновении, и Тим дал мне почитать несколько книг о снах и их происхождении, - сказала Стелла, думаю, что Вы должны быть правы. Мы говорили обо всем. Больше всего мне нравится то, - добавила она в порыве откровенности, - что даже когда они не согласны со мной или не понимают меня, они никогда не поступают подло. Я написала стихи, в которых сравнила себя с пугливой птичкой, а мои кузины и другие дети, которых я едва знала, целыми неделями гонялись за мной, вопя: "Эй, пугливая птица!", всячески насмехаясь. Но Элси поняла, что я имела в виду, даже если ей было наплевать на стихи. Она очень прямолинейна, но она воспринимает вещи такими, какие они есть. И Тим ужасно добр. Даже когда они называют меня ненормальной, они не ведут себя так, как будто они рады этому.

– В таком случае у тебя нет никаких проблем, которые ты можешь поставить перед мной прямой сейчас?
– сказал Питер, не комментируя эту невинно разоблачающую речь и не показывая, как глубоко она взволновала его.
– Тогда давай поговорим. Предположим, ты расскажешь мне, каков твой философский подход к жизни?

Тим мгновенно бы потребовал определения фразы. Стелла только выглядела задумчивой.

– Думаю, что я никогда не формировала ни одного, - сказала она.
– Я должна была подумать об этом. Я никогда не слышала этого выражения прежде.

– Как бы сказала, твой философский подход прост или сложен?

– Думаю, что очень сложен.

– Но не думаешь ли ты, что простым философским подходом было бы легче пользоваться?

– О да, но следует начинать со сложного философского подхода, потому что жизнь так сложна, и философский подход должен соответствовать ей, осторожно сказала Стелла.
– Может быть он упростится немного спустя, когда я буду лучше понимать вещи.

Д-р Уэллес медленно кивнул три или четыре раза.

– Предположим, что ты расскажешь мне, как ты объясняешь свое бытие, так отличающееся от твоих кузин и от других детей.

– Именно сейчас я не уверена в этом. Тим говорит, что это излучение. Но я не понимаю подобных вещей. У меня была разработана теория, но...
– ее голос стих и она с сомнением взглянула на Питера.

– Я был бы очень рад услышать это, - сказал психиатр.

– Я не уверена, что Вы бы поняли.

– Я попытаюсь.
– Говоря о человеческих слабостях, Питер Уэллес ничто так сильно не любил, как заявление личности о том, что он или она слишком удивительно уникальны, чтобы их понять. В своей профессии он привык к этому.

– Тимоти сказал, что если никто не думает так как ты, то ты должно быть не права.

– Хорошо, предположим, что ты расскажешь мне о своей теории и как ты пришла к ее формулированию, и какие рассуждения и доказательства поддерживают ее, и что против нее, - ободряюще предложил Питер. Он чиркнул спичкой и на какой-то момент занялся своей трубкой. Девочка в этот момент сосредоточенно думала.

– Отказ от вдохновения делает вещи немного проще, - сказала она, однако все еще существует так много сложностей и возможностей; может быть Вы можете помочь. Я попробую рассказать Вам. Откуда начать?
– тихо проговорила она, а затем начала.
– Думаю, это началось тогда, когда меня в первый раз взяли в музей. Пит изучал в школе древнюю историю, а Пат должен был посетить представляющие интерес местные точки. И моя тетя взяла с собой Поки и Полли, и меня. Они бегали вокруг со словами: "Разве это не смешно?" сильно смеясь, а потом это им до смерти надоело и они не смотрели совсем. Они так болтали и визжали...

– Понимаю, - сказал д-р Уэллес, когда Стелла остановилась и взглянула на него, прося о понимании.

– Или они все убегали и бросали меня, и вот я была одна, блуждая в больших темных комнатах и имея возможность смотреть спокойно на все, что мне нравилось.

– Темных?

– Стелла нахмурилась и пыталась восстановить сцену.

– Они казались темными. Конечно, там был свет, чтобы смотреть, но было темно. Там были мумии и вазы, и все такое, и я блуждала там, как казалось, довольно долго. Затем я оказалась перед большим куском камня с надписью на нем, которая показалась мне египетской. Он был высоким и широким, и твердым и на мгновение я могла его вспомнить весь. Я знала, что я была там, в Египте, и видела много раз прежде.

Девочка пережила этот момент еще раз, пока говорила, затем она дерзко, но все же с почтением взглянула на Питера, который молча тянул свою трубку, лицо его ничего не выражало.

– Такого было начало, - сказала Стелла, она ждала комментария.

– Продолжай.

– Затем я перешла в другие комнаты и видела другие предметы. Это было почти то же самое с клинописью. Я почти вспомнила, как ее читать, хотя я могла не помнить эти отдельные надписи. Затем остальные нашли меня и мы отправились домой. О, как они всегда болтали. Так глупо. Все, что хоть сколько-нибудь по их мнению отличалось, было смешным они вопили об этом.

Пат обычно заботилась о детях, и она показывает им картинки и говорит:

"Посмотри на смешного человека. Он весь черный. Не смешон ли он?" Посмотри на человека с перьями на голове. Не смешон ли он?" и если они проходят на улице мимо китайца, они подталкивают друг друга локтем и говорят: "Смотри, смотри, не смешон ли?" А что смешного в этом?

– Абсолютно ничего, - сказал Питер с такой неожиданной теплотой, что Стелла собралась с духом и продолжила.

– Затем я спросила своего дядю о книгах о древних временах, местах и языках и он пытался понять, что я хотела. Сначала он попросил сказки для детей, а затем он принес мне Хаггарда, я была уверена, что была права. Он взял меня в музей еще раз без других. В библиотеке мы получили книги по другим языкам и я начала их изучать снова.