Чтение онлайн

Джей приехал в полдень, и доктор Фоксвелл встретил его поезд. Мальчик заметно осознавал свою ответственность, поскольку его послали вперед проследить за готовностью дома для его слепого опекуна и собачьей конуры для собак. Высокий для своего возраста, тощий, нескладный, разговорчивый и самоуверенный, Джей был полной противоположностью Бет. Всю дорогу от поезда до школы он нетерпеливо говорил, и как только они добрались до нее, он попросил показать дом.

– Думаю, что другие в зале, - сказал доктор Фоксвелл.
– Пойди и встреться с ними со всеми.

– Да, конечно, но мне бы больше хотелось посмотреть дом и конуру и убедиться, что все в порядке, и сообщить тете, что все готово, - сказал Джей.
– Это недолго.

– Хорошо, это вон там - третье здание на этой стороне, - сказал доктор Фоксвелл, и Джей отправился проверять.

– Понимаю, почему вы заставили Бет приехать первой, - заметил большой доктор своему коллеге, который вышел и подошел к нему, - сейчас я понимаю, почему Вы заставили приехать Джея вторым.

– Джею не нужно было ограничивать себя очень строго, - ответил доктор Уэллес.
– Все считали, что обучение Куртисов и их пример делали его таким умным. Даже Куртисы думали так, мне так кажется. Когда они отправились усыновлять ребенка, они попросили умного, но Джею было меньше года и никто не имел ни малейшего представления о том, каким умным он был на сомом деле. Да, Джей?

Мальчик, возвращаясь бегом от собачьих конур, миновал мужчин и поздоровался с Тимом, который вышел и медленно направлялся к мужчинам.

– Прошу прощения, что я не встретился сначала с тобой, Тим, - сказал Джей.
– Ты, конечно, Тим? Но мне нужно было посмотреть, что все в порядке для дяди. Он совсем не суетлив, нам с тетей приходится следить за всем для него. Все отлично, это здорово, быть здесь. Сегодня ночью я буду спать здесь?

– Это твое место, сказал Тим, немного напряженно. Он был занят тем, что пытался убедить себя в отсутствии реальной причины его вызова в тот момент, когда Джей переступил порог. Он был всего лишь мальчиком. И школа не была на самом деле его школой. В этот момент это была только его вся жизнь.

– Да, и конечно же я не хочу занимать новую комнату какого-нибудь другого парня, - ответил Джей.
– Но, Тим, не могли бы мы переночевать в одной комнате пару ночей? Столько всего, что надо сказать друг другу! Мне пойти к тебе или ты пойдешь ко мне?

Его пыл заставил Тима остановиться. Кто такой Джей, чтобы стремительно врываться, сначала не обращая на Тима никакого внимания, а затем распоряжаясь и строя планы? К тому же Джей был почти на голову выше Тима. Но это не делало школу принадлежащей Джею. Пока он колебался, некоторый пыл улетучился с лица Джея.

Доктор Фоксвелл прервал небольшое молчание:

– Если ты предпочел бы оставаться в доме один, Джей...

– Это не то, - смутился подросток.
– Дело в том, что у меня никогда раньше не было настоящего друга. Я думал, что... что Тимоти почувствовал себя так же.

Это было "Тимоти", что произвело впечатление. Письма Джея - были краткими и официальными, но они были адресованы "Тиму". А сейчас он явно чувствовал, что переоценил свое гостеприимство, и он был так больно обижен и смущен, что назвал официальное полное первое имя от Тим. Подросток меньше ростом бросился вперед.

– Конечно, я приду сюда, - воскликнул Тим.
– Тогда доктор Уэллес не сможет стучать нам в стену, чтобы мы замолчали и легли спать. Я появлюсь сразу же после ужина. А сейчас пойдем и встретимся с девочками.

Ходить друг к другу в гости после отбоя было строго против писанных правил для детей, но ни один доктор не сказал ни слова.

Девочки были в зале.

– Вероятно они не включили запись, - заметил Тим, - но не говори, что тебя не предупредили. Они могли посчитать это историческим событием.

– Ты можешь записывать то, что происходит здесь?
– Джей был восхищен.
– Можем мы воспроизвести запись и послушать, когда захотим?

– Да, и таким образом мы можем пропускать лекции, если захотим, ответил Тим.
– Это удобно. Запись осуществляется только в этой комнате - и в офисе докторов; но, конечно, их записи не подлежат огласке.

– Ты прочитал все правила?
– спросила Стелла, когда Джей был представлен.

– Да, и неписанные правила я знаю тоже, - ответил Джей.
– Но я думаю, это глупо, что мы не должны спрашивать друг друга о нашей работе. Я думаю, что мы были бы рады рассказать кому-нибудь. И еще, мы должны обсуждать планы будущих работ.

– Это прекрасно, если ты хочешь сделать это, - сказал Тим, - но мы не думали, что должны заставлять людей рассказывать или ожидать от них этого, если бы они предпочитали этого не делать. Поэтому существует правило, что никто не должен рассказывать, если только не захочет. И мы не рассказываем о друг друге, если не знаем, что все в порядке. Может быть что-то еще даже не готово, чтобы о нем рассказывать.

– Да мне все равно, если вся компания узнает, что я - Джеймс Вернон уорт, - сказал Джеймс, - и я привез все свои книги для школьной библиотеки. О, вот куда ставят книги, здесь, вдоль стен. Как только я распакуюсь, я принесу свои, Если это против правил, вопросов я не задаю, но мне бы очень хотелось увидеть, что вы все сделали.

– У нас есть код, - сказал Тим.
– Если тебе все равно, кто в группе, в которую входят и взрослые, узнает, что ты что-то написал, ты ставишь на полях звездочку и пишешь рядом свои настоящие инициалы. И если ты находишь такой знак, ты можешь обратить на него внимание любого из группы.

Произведения Стеллы, Элси и мои разбросаны здесь повсюду.

– А Бетины?

– Не говори ни слова, Бет, если не хочешь, - быстро сказала Элси.

Бет встала и тихо пересекла комнату. Она взяла со стола газету и раскрыла ее на комиксах; и здесь, рядом с любимой всей Америкой страничкой юмора она нарисовала маленькую аккуратную звездочку и написала свои инициалы.

– Бет! Ты - Скаттерлиз!
– проорала Элси.

– Да, - сказала Элси.
– Я не рассказала доктору Уэллесу, но я думаю, что он знает. В моей семье ему сказали, что я могла рисовать - все знают это - и немного позднее кто-то упомянул, что забавно, как часто на страничке Скаттерлиз было изображено то, что происходило рядом по-соседству. Вы знаете, что так бывает всегда на страничках юмора, близкого к жизни. И я улыбалась украдкой, и доктор Уэллес посмотрел на меня, вы знаете, как он это делает...

– Я знаю, - сказала Стелла.

– Я тогда подумала, что он догадался. Но на меня обычно никто никогда не смотрел, и поэтому я беззаботно улыбалась.

– Ты хотела, чтобы он увидел это, - сказал Тим.

Мгновение Бет выглядела пораженной, затем размышляющей, а потом она начала смеяться.

– Пожалуй, да, думаю, что хотела!
– сказала она.

– Как ты начала делать страничку?
– спросил сильно заинтересованный Джей.

– Я была так одинока, - просто ответила Бет.
– Все, что у меня было, это дедушка и бабушка, а единственный способ иметь братьев и сестер, и молодых родителей, и дядь, и теть, и кузин состоял в том, чтобы выдумать их. К этому времени я узнала, что могла рисовать, в мыслях в течении ряда лет я жила со всей семьей. Разработать страничку было достаточно легко. У меня было семеро детей для зарисовок и некоторые идеи были хороши для одного дня, а другие для одной недели или двух, а некоторые можно повторять с изменениями. А затем, я начала работать по-соседству и в интернате, Мими О'Граф, и все - не думаю, что у меня когда-нибудь кончится материал. Я все время слушала и наблюдала за всем, чтобы использовать, у меня было несколько полностью записных книжек, все с указателями. Всегда найдется кто-нибудь с желанием заглянуть. Когда я стояла на обочинах и наблюдала других людей, я действительно жила со Скаттерлизами. Я беру поверхностный слой находящегося под рукой материала.