Чтение онлайн

– Это действительно было ее именем?

Затем столпотворение.

На следующее утро Элси вышла к завтраку поздно. Она прямо подошла к Тиму и Максу, которые сидели вместе.

– Мне жаль, что вчера я была такой глупой, - сказала Элси.
– Я все сейчас поняла. Макс был прав; я читала неправильно, иначе я бы поняла сразу. Это не четыре, деленное на нуль, или соотношение четырех с нулем, это четыре сверх нуля. Тогда, конечно, каждый может видеть, что ответом является бесконечность, потому что...
– она оглянулась, чтобы убедиться в том, что ее слушают все, - потому что, если за четырьмя нет ничего, чтобы оказывать на него гравитационное притяжение, то оно, конечно, входит в свободное падение навсегда, всю дорогу к бесконечности.

Питер Уэллес сожалел, что не мог следить за всеми лицами сразу. Некоторые из слушателей услышали тотчас же и ничего не могли поделать от радости. Стелла, которая не была математиком, выглядела смущенной; Макс, который относился к своей математике серьезно, с тревогой смотрел на Элси до тех пор, пока не увидел, что она дразнит его; а Фред фыркнул: "Она думает, что остроумна", - и продолжал завтракать.

Доктор Уэллес чувствовал себя обязанным прочесть Элси небольшую лекцию позднее, конфиденциально, о стремлении произвести эффект. Но на самом деле ему этого не хотелось.

– Я действительно не понимала в этой старой математике, - умоляющим тоном произнесла Элси.
– И потом, когда я подумала о другом способе изложения мысли, было так смешно. Кроме того, сейчас никто из нас никогда не забудет правильный ответ.

– Ты должна была сделать усилие, чтобы понять это, а не запоминать правильный ответ механически, шутя.

– О, я действительно понимаю это, - ответила Элси.
– Я обдумала это потом. Шесть на два - это три, потому что требуется три двойки, чтобы образовать шесть. Но сколько нулей в четырех? Конечно, бесконечное количество.

– А жена Лота?

Элси захихикала.

– Это просто выскочило, - сказала она.
– Я не думаю, что что-нибудь еще сможет быть подходящим когда-нибудь опять - а Вы?

– Предположим, что ты подождешь чего-нибудь довольно стоящего, прежде чем испортишь целую лекцию опять, - сказал Питер, не удержавшись от смеха.

В течении третьей недели существования школы была предложена газета.

– Мы не можем иметь газету, - выразил свое мнение Тим.
– Мы должны изображать тупых. Какой толк от газеты, которую мы не можем показать?

– Мы должны что-то показать, - сказал Макс.
– Напечатаем то, что мы можем показать. Мы должны что-то посылать домой.

– Не очень-то интересно писать глупую газету, - проворчала Элси.

– Определенным образом, интересно, - задумчиво произнес Фред, и некоторые ребята повеселели при размышлении над этой мыслью.

– Мы можем написать то, что людям известно о нас, - согласилась Бет.

– Кошки Тима и собаки Джея - в конце концов Тим проводит совсем не плохой эксперимент, чтобы о нем написать, а Джей дрессирует видящих собак - и несколько книжных обзоров и несколько газетных сообщений о путешествиях, которые мы делаем, и все такое прочее.

– Мы могли бы использовать кое-что из того, что написали давно и никто не будет печатать, - сказал Тим.

– И некоторые поэмы Стеллы, - злонамеренно сказал Фред.
– Это было бы как раз то, что надо, чтобы привести посторонних в замешательство.

На выручку быстро пришла Бет:

– Я нарисую для каждого выпуска юмористические рисунки. Все знают, что я могу рисовать.

– Изредка мы могли бы помещать что-нибудь стоящее, - сказала Элси. Это будет литературная газета или обычная?

После значительного обсуждения большинством было решено, что газета будет содержать, главным образом, новости. Главным редактором будет Макс, а ребята должны будут печатать на мимеографе по очереди. На одного ученика придется максимум одна страница, включая, по меньшей мере, одну полную страницу заметок с новостями.

– Как мы ее назовем?
– спросила Элси.

– Назовем ее "Неновая", - предложил Тим.
– Это намек всем нам не помещать в нее действительно что-нибудь новое.

– У этой школы до сих пор нет названия, так ведь?
– спросила Стелла.
– У нас должно быть название. Тим?

– Я не смог придумать чего-нибудь стоящего, - признался Тим.
– Может быть кто-нибудь из вас сможет придумать какое-нибудь. Я думал, что мы могли бы назвать ее школой А.А.А. по имени Аристотеля, Альберта и Аквинского, но мне оно нравится не очень.

– Это ужасное название, - искренне сказала Стелла.

– Да, но оно подходит. Три таких больших мыслителя, вы знаете.

– О, если оно подходит, - сказал Фред, - конечно пользуйтесь им. Если туфля подходит, надевай ее. Но я всегда считал, что тройное А так же узко, как она.

Все дети покатились со смеху.

– Фред умен, - сказал Тим Элси, немного неохотно.

– Ты должен признать, что это было ужасное название, - сказала Элси.
– Ты бы лучше выбрал одного из них и назвал школу его именем.

– О, мы можем подумать над настоящим именем, - сказал Макс.
– Давайте ненадолго оставим его в покое. Кто собирается подать что-нибудь для этой газеты? Мы хотим выпустить ее в эту субботу, не так ли?

Среди материалов, которые не появлялись в "Неновой", были настойчивые усилия Макса по дальнейшему наставлению Элси в математике. Макс был блестящим математиком, и он очень восхищался Элси, в которой он быстро заметил другой тип ума. Во время обеда спустя несколько дней после того, как он и Тим потерпели такую значительную неудачу в том, чтобы заставить Элси понять о нуле, Макс, не зная, что Элси уже нашла объяснение, поднял этот вопрос снова.

– Послушай, Элси. Нуль - это бесконечно малая величина.

– Нет, не так. Он - ничто.

– Это шутка. Если ты поставишь четыре на нуль, нуль становится какой-то бесконечно малой величиной в сравнении.

– В этом нет никакого смысла!
– вскричала Элси.

– Есть, - сказал Макс, между тем как все с надеждой слушали. Человек представляет собой бесконечно малую величину; в сравнении с Богом человек - ничто.

– Нет, не так", - кричала Элси.
– Бог не сделал ничто! Он оставил это Арабам!

– Ты добился своего, Макс, - крикнул Тим в восторге, а д-р Фоксвелл был вынужден постучать по столу и потребовать тишины, между тем как незадачливой Бет, которая пила свое молоко, пока Элси говорила, пришлось высушивать себя, как она могла, несколькими предложенными салфетками, но выйти из комнаты она отказалась из-за боязни что-нибудь пропустить.