Чтение онлайн

***

Тёзка государя Алекс фон Бенкендорф узнал о поражении под Фридландом в штабе Толстого. В сражении участвовал Воронцов, его бригаду здорово там потрепало. Марин был тяжело ранен. Такие невеселые новости. Сам Бенкендорф уже забыл о мире, он гонял французов по дюнам и перелесками, спал на сырой земле. Стакан водки на ночь помогал забыться и не видеть снов. Хорошо ещё, что стояло лето и кости не ломило от тяжких походных условий.

Воронцов прибыл к нему накануне алексова 24-летия, о котором тот даже не вспомнил. Майк похудел, светлая щетина покрыла его загорелые щёки, волосы отросли.

– Там был ад?
– тихо спросил Алекс, приказывая слуге нести водки.

Воронцов кивнул и добавил глухим, сорванным командой голосом:

– Пол-дивизии моих полегло.

– Как там Петрарк?
– Алекс чуть-чуть пригубил водки.

– Осколком в голову ударило. Ещё и тиф прицепился. Все тридцать три удовольствия, - Майк пил по-русски, залпом.
– И ещё новости: мир.

Алекс поморщился. Государь признавал проигрыш кампании. Значит, всё псу под хвост. Чувство бессилия охватило его.

– Зачем?
– проговорил он, наливая ещё водки.

– Чтобы совсем армию не угробить, - отвечал его друг своим привычным, рассудительным тоном.
– Хотя, я слышал, что там будет не просто перемирие, а союз.

Алекс рассмеялся невесело и покачал головой.

– Отлично, раз так. Что дальше?
– спросил он.
– Что, чёрт возьми, дальше? Неужели мы для того столько воевали, чтобы кто-то...

Он спохватился, узрев ужас, смешанный с недоумением, в глазах друга.

– Прости. Без войны я пропаду. Без войны меня втянут в эту хрень, - Бенкендорф хотел пооткровенничать с Майком, но не мог.

– С поляками?
– догадался Воронцов.

– Да, особенно после того, как я мальчишку Войцеховского саблей проткнул. Но он на это напрашивался, - проговорил Алекс, наливая третью стопку.

– В чём там был смысл?
– спросил Майк, нахмурившись.

– Да одну трахнул, - цинично отвечал его друг.
– Тот вступился, мол, девичья честь, все дела. Вот и пришлось драться.

– Насколько помню, тот Войцеховский еще в мае горячкой помер, - сказал Воронцов.
– А так, убить такого - всё равно что убить француза. Бижу таких выпиливал одной левой.

– Не знаю. У князя сестра, помнишь?
– Алекс отвернулся.

– Как не помнить, - усмехнулся Майк.
– Такая редко забывается.

– Так вот, эта сестра мне всё время снится. Плохо снится, - мрачно добавил Алекс.

– Хватит верить снам. Вы, остзейцы, такие суеверы, как погляжу. Я думал, немцы рациональные, недаром ваша нация дала миру Канта и Гёте, - Воронцов смотрел на него с иронией в светло-серых глазах.

– Смотри на знаки и поймёшь, что где скрыто, - тонко улыбнулся барон.

Потом он переменил тему:

– Что будешь сейчас делать, когда война кончена?

– Не знаю, - пожал плечами Майк.
– Отправлюсь в Петербург, а там видно будет. А ты?

– То же самое. Мутно мне как-то.

– Саша, мы все устали как собаки, - рассудительно проговорил Воронцов.
– И ты, и я, и все остальные. Лёвенштерн с Бриггеном, конечно, умнее всех сделали. Думаю, сейчас нам надо последовать их примеру. Уехать в деревню или за границу, то бишь.

– Я понимаю, - Альхен выглядел устало, чёрные круги легли под его глазами, кожа под неровным веснушчатым загаром посерела.
– Да что-то всё маюсь.

– Э, так это же я в мае родился, а не ты, - попробовал пошутить Воронцов.
– Мне и полагается маяться, чем уже четверть века благополучно занят.

– Поэтому, наверное, мы и сошлись, - подытожил Алекс.

– Вот что, друг. Тебе нужно хорошую, умную, деятельную жену. А то пропадёшь, - проговорил Майк, допивая содержимое своей стопки.

– Ты прямо как вдовствующая императрица, - поморщился Бенкендорф.
– А тебе что, жены не нужно?

– Я однолюб. И ты прекрасно знаешь...
– начал граф.

– Как будто по девкам не ходишь?

– Хожу, монахом жить мне сложно... Но не так часто, как ты.

– И как одно соотносится с другим? Я от жены всё равно гулять буду, - усмехнулся Алекс.
– Тем более, мне никогда не нравились такие, на которых женятся.

– Влюбись. Что, так сложно? Выбери какую-нибудь недоступную, - предложил Майк.

– Уж постараюсь ради тебя. В первый же сезон найду какую-нибудь дебютантку, которая за меня точно не пойдет и просто так мне точно не даст, и начну вздыхать по ней, - улыбнулся барон.

– Я лично проверю, чтобы всё так и случилось. И если опять застану тебя за кулисами, башку оторву, - произнес его друг.

Они помолчали. Под конец Алекс сказал возмущенно:

– Но если ты серьёзно по поводу мира с Наполеоном, тогда я не понимаю, к чему мы тут здесь воевали столько месяцев. Неужели его вообще нельзя победить? Не верю! Или они там решили идти по пути наименьшего сопротивления?

– Всё из-за Фридланда. Это было генеральное сражение. Мы проиграли. Вот и всё, - глухо произнёс Майк.

– Да Бог с ним, с Фридландом! Я успешно бью французишек по тылам. Бижу успешно громит полячишек. И не только! Так, по тылам, мы бы их победили. Разорвать коммуникации, бить их по отдельности - и voilЮ. Войну можно так выиграть, Майк! Можно!

У Алекса даже пена в уголках рта выступила.

– И долго бы мы протянули на бескормице? Ополчение собрали, но чем этих людей кормить, не подумали. Разве что лебедой да кореньями. Ещё и мародёрство.

– Вот мародёров можно и нужно убивать. Я делаю зачистки. Если создать военную полицию, как у Наполеона...
– Алекс задумчиво почесал подбородок.

– Саша! Опомнись! Мародёры не с Луны сваливаются! Им жрать нечего, вот и грабят! Ты вообще зимой видел, чтобы у солдат в котле мясо было?
– взорвался Майк.
– А ты про зачистки мне твердишь.

– Так они не еду тащат, а золото, - усмехнулся барон.
– И не только наши, но и пруссаки. Тех-то вроде стараются кормить, кашу хоть с маслом дают. Нет, ты меня не переубедишь, Майк. Порядок наводить надо.

Воронцов кивнул. И заметил:

– Я тоже считаю, что дурное снабжение - причина нашего поражения. Ещё зимой воевали, это тяжело. Ничего, я думаю, ещё встретимся с Бонапартом. Хоть и миримся с ним сейчас.