Чтение онлайн

– Сюда бы попа... Всё освятить, - проговорил князь осипшим голосом, повторяя услышанное когда-то.

Ванна, напоминавшая разрытую могилу, странным образом влекла его.

Екатерина неслышно подошла к нему поближе.

– Там её труп, - прошептала она.
– Князь Адам покончил с ней.

Долгоруков завороженно всмотрелся в мутную воду, словно желая увидеть мёртвое тело Анж, всплывающее на поверхность.

– Если так, надо дать делу ход, - проговорил он.
– Арестовать его.

– Не надо, - жутко улыбнулась Като.
– Она получила своё. От своих. Пусть гниёт здесь дальше. Пошли.

Сам не понимая, что делает, князь погрузил обе руки в зловонную жидкость. Что-то нащупал и вытащил. Это оказалась давно сдохшая крупная птица - сокол или коршун. Туша уже начала протухать. Живот птицы был разрезан крест-накрест, и из него вываливалась вся требуха.

При виде этого Като истошно завизжала - нервы совсем отказали. Князь же отшвырнул тушу в сторону. "Это смерть твоя", - казалось, прошептал ему на ухо знакомый, когда-то любимый голос.

Долгоруков и Екатерина молча покинули проклятое место. Князь в тот же вечер поехал в одно знакомое ему место под Гатчиной и пьянствовал там всю ночь. Водка помогла сохранить ему рассудок.

А Като была уверена, что Анжелика всё-таки мертва. Но брату решила не сообщать. "Она недостойна мести", - решила принцесса.
– "И давно на такое напрашивалась".

Литва, конец марта 1807 года.

Они сидели вокруг стола так, словно находились не в захудалом местечке, а в Петербурге, в гостиной у кого-то из них. Передавали по кругу чашку с жжёнкой. Марин что-то наигрывал на гитаре, Воронцов меланхолично глядел в потолок, а Арсеньев с Алексом пустились в спор о личности князя Багратиона.

– Видишь ли, - горячился Митя.
– Если кто и может сразиться с Бонапартом, так только он.

– Ему везет, - Альхен был несколько пьян, а спьяну он становился упрямым, и этот аргумент повторял уже не первый раз.

– Он талантлив. И, как говорят солдаты, "Бог рати он", - возразил Серж.
– Кроме того, его фамилия очень удачно ложится в рифму с именем корсиканца...

– Это знак!
– воскликнул Арсеньев.

Майк помалкивал, чтобы высказать своё веское слово под конец.

– Зато он коварен, как стая лисиц, - возразил Бенкендорф.
– Интриган.

– Нет!
– закричал Митя.
– Вовсе нет. Честнее человека нет во всей армии.

– Восточное коварство, - продолжал барон.
– Присвоить себе всю славу и объявить поражение победой - это по-троянски.

– Саша, - проговорил, наконец, Воронцов, - Под Эйлау была победа.

– Пиррова, ага, - усмехнулся Алекс.

– Слушай, я не понимаю, чем ты-то недоволен? Ты же нынче весь в крестах, и полк тебе дали?
– спросил Арсеньев.

Бенкендорф передёрнул плечами.

– А я знаю, чем Сашка недоволен, - Марин оставил гитару в покое, хлебнул жженки.
– Ему его отец-командир, дело которого он защищал при Дворе давеча, не дал перейти под начало нашего Бижу и отправиться бить панов по мордасам.

– Зачем бить по обрюзгшим мордасам панов, когда можно целовать прелестные мордашки панночек?
– так приветствовал их вошедший Лев Нарышкин.
– О чём сыр-бор, господа? Спать мне мешаете своими криками.

– О Багратионе, - проговорил его кузен.

– И что о нём спорить? Мы здесь, а он...
– и Нарышкин показал рукой наверх.

– "Сперва добейся" - ты это хочешь сказать?
– испытующе взглянул на него Алекс.

– Саша, когда я что-то хочу сказать, то говорю прямо и без намёков, ты же меня знаешь, - примиряюще проговорил Лев.

– А всё же, - не оставлял темы спора Арсеньев.
– Я уверен, что если кто из наших генералов и сможет разгромить Бонапарта, так это князь Багратион. Ибо подобое выбивается подобным.

– Подобное? Что за загадки? Тебя приняли в масоны?
– усмехнулся Майк.

– Вот ещё, Костуй, - шуточно обиделся Арсеньев, ища трубку, - Они похожи. Оба с дальних окраин страны. С Юга. Оба нечисто говорят на основном языке страны. Одного возраста. Талантливы в военном деле как никто. Имена, опять-таки, рифмуются.

– И фамилии на одну букву начинаются, ещё скажи, - усмехнулся Марин.

Алекса вдруг осенила мысль, которой он не поделился с друзьями, и очень благоразумно. А если его недоброжелатели среди высшего командования плетут интриги при Дворе, и этот "простой солдат" чувствует себя в них как рыба в воде, несмотря на свою несветскость, а может быть, и благодаря ей? Кто знает, какие у него личные амбиции? Он царского рода, по легенде, восходящего к библейскому царю Давиду; за ним - армия, и он теперь герой в глазах императора. Ума у князя Багратиона хватит, чтобы извлечь из столь благоприятных обстоятельств себе пользу. Может быть, уже извлекает её. Князь был известен в качестве рьяного ненавистника "немцев" и "чухны", хоть и сам являлся инородцем, говорящим по-русски с ужасным акцентом. Вполне возможно, что он воспользуется моментом рассчитаться с "чухонцами", среди которых главные Ливен и Будберг.

– Слушайте, mes amis, - проговорил Алекс вслух.
– По мне очень заметно, что я немец?

– Ты такой же немец, как я итальянец, - улыбнулся "Петрарк", чьи предки были выходцами из республики Сан-Марино, отсюда и фамилия.

– А вообще, поскреби русского - найдёшь татарина, - вторил ему Митя.

– Серьёзно, Алекс, ты не менее русский, чем каждый из нас, - подытожил Майк.

– Если бы ты был закоренелой немчурой, мы бы с тобой не водились. И с Жанно также, - поддакнул Лев.

– Где, кстати, Лёвенштерн?
– спросил Мари.

Алекс молча указал рукой куда-то вдаль.

– А с Юргисом что?
– тихо произнес Майк.

– Из того, что мне пишут, ясно, что или помрёт, или калекой останется, - и Бенкендорф допил свою чашу залпом.

– Хреново, - вздохнул Лев.

– Я знаю, что там делалось на левом фланге. Поэтому и говорю, что проиграли сражение, - мрачно произнёс Алекс.

– Не будем о грустном. Как там в Хейльсберге, сильно было весело?
– спросил Марин.

– Даже слишком, на мой вкус, - поморщился Майк.
– Теперь нас направляют в Остроленку, к ясновельможным под крылышко. Не к тем, которых Бижу успешно выпиливает, а к тем, которые за нас.

– Поляки? За нас?
– усмехнулся Алекс.
– Костуй, всё, тебе больше не наливаем.

– У них там всё так запутано - концов не найдешь. Те, вроде, из Потоцких. И если начнут что-то вякать про "москалей", мы их быстро на место поставим, - жёстко проговорил Нарышкин.

– Сурово...
– протянул Майк.