Чтение онлайн

— Ага, точно. Засмотрелся на красивых девочек и позабыл обо всем, что учитель говорил, — произнес Тян Ди. И зыркнул на Куна, ища поддержки.

— Умеешь петь песни? — спросила Куна черноглазая.

— Не умею, — ответил тот, стесняясь. Тут Тян Ди начал настойчиво щипать его за локоть, подбивая включаться в беседу и быть поразговорчивее.

— А как тебя зовут? — спросил Кун.

— Киеу, — ответила девочка, посмотрев Куну прямо в глаза, на что тот застенчиво отвернулся, пряча взгляд.

— Какие у вас девочки красивые! Да вот мы послезавтра уезжаем домой. Если споете нам еще, то мы вас не забудем. Когда вырастем, может, снова приедем, — сказал Тян Ди.

— Очень хорошо. Мы не знаем нужды: всего вдоволь, и рыба крупная, и лягушки… Ну, не забывай нас, Кун. Вырастешь — чтоб приехал! — сказала Киеу.

— Ага, хорошо, приедем! — ответил Кун, от радости позабыв обо всем на свете.

— Давайте домой! Дядя Ка возвращается! — послышался голос Исун, и мальчишки бросились к повозкам.

— Смотри не обмани, слышишь, Кун? Ты мне очень понравился! — крикнула вслед девочка.

— Эй, там!.. Еще пешком под стол ходите, а уже девок себе выбрали? — окликнул ребят Ка.

— Да мы просто так… Когда вырастем, приедем к ним посватаемся, — ответил Тян Ди, весело скалясь.

— И что, красивые? — осведомился старый Ка.

— Красивые все три, но сиськи у них малюсенькие-малюсенькие…

— Какие же?

— Да как мушки, не то что у вьетнамской дочки.

— А ты откуда знаешь?

— Да и Кун тоже знает, мы оба видели. У нее — что надо… — ответил Тян Ди.

Ка покатился со смеху.

В этот раз каждый наловил анабасов и змееголовов, а женщины набрали много рачка и гольяна.

— Если ночью не пойдет дождь, то рыбачим до рассвета, — постановил Ка, повесил на плечо сети и, громко кашляя, спустился к берегу.

Кун долго смотрел, как отец закидывал сети, а мать ловит рыбу корзинкой сум, потому что в этот раз отец не взял с собой сачки. Мальчик уже позабыл о пастушках, потому что в глубине душе он переживал за родителей и жалел их. Младшая сестра дремала в повозке, а проснувшись, стала ползать по ее платформе и искать мать. Кун сказал, что она вместе с отцом ловит рыбу. Девочка с грустью вглядывалась в даль, ища глазами маму. Кун принес корзинку с рисом, жареных лягушек и приправу, полагая, что сестренка проголодалась. Девочка сразу повеселела. Исун тоже присоединилась к обеду. Тян Ди принес свою корзинку риса, крупного жареного сома, и они принялись вместе за еду. В разговоре ребят отражались их переживания: опасения, что придется вернуться из плодородных земель в родные края, куда не доходят дожди и где нет ничего, кроме падэка. Кун отщипнул комочек риса, мякоти сома, ножки лягушки и положил все младшей сестре в крышку от корзинки с рисом. Бун Лай ела неспеша, а кости подкидывала собакам, стоявшим на задних лапах в ожидании угощения.

— Ешь аккуратнее и не роняй куски, — советовала ей старшая сестра, повторяя наставления матери.

Глядя, как жадно они едят, Кун волновался за сестер. Маленькие девочки еще толком не понимали, где находятся и куда им предстоит вернуться.

Жар полуденного солнца спадал. Рыболовы один за другим возвращались на поляну. Мать Куна шла впереди, торопясь к дочерям. Отец прикоснулся к щечке младшей, положил снасти и кувшин, а потом приобнял старшую дочь: — Вы поели? Не устали? Какие вы у меня умницы!

Мать переложила рыбу из плавучих кузовков в пустое ведро. Ее улов составляли лишь рачки, улитки и гольян. Она ловила на мелководье, но складывала добычу в одну тару с отцом. Пришло время разводить костер и готовить ужин. Отдых, как всегда, откладывался на потом. Отец тем временем глушил живую рыбу дубинкой, Кун захотел помочь.

— Всю рыбу, что мы наловили, пустим на приготовление падэка. Там всего с половину кувшина будет. Мелочь заквасим как приправу и можем есть по дороге домой, а то мы уже доели ту, что делали недавно, — решил мужчина.

— Этой ночью снова пойдем рыбачить и тебя возьмем с собой! Поучишься добывать рыбу ловушкой — в будущем станешь хорошим рыбаком. Подрастешь — придешь сюда искать себе жену, никто тобой не побрезгует! — сказал Куну Тит Тюн.

— Да мы и сейчас, хоть ничего еще и не умеем, а девочкам уже интересны! Можно дальше ничему не учиться, — ответил Тян Ди.

— Ах ты засранец! Еще буквы не выучил, а уже по девочкам пошел? — воскликнула жена Ка.

За дневными делами время летело незаметно. Кун помогал отцу потрошить рыбу до тех пор, пока не начало темнеть. Мать приготовила ужин и позвала мужа кормить детей, а сама решила сначала засолить на скорую руку падэк и плабам. Она сказала, что совсем не устала и после ужина снова пойдет на реку. Засаливая рыбу, она болтала с женщинами, занятыми тем же делом. Все шутили и смеялись.

Темнота быстро опустилась на землю и уже заполнила всю округу. Лишь вода в озере сверкала вечерними бликами и полевой ветерок шептал легкими дуновениями, принося с собой свежесть. Ночные птицы с жалобным писком кружили над головами. Где-то заухала сова, отчего особенно мнительных передергивало до мурашек [117] .

— Кто идет на рыбалку, давайте прямо сейчас! Я посижу покараулю волов. Ближе к полуночи вернетесь — я вас сменю! — крикнул Ка.

Все начали собираться и готовить снасти. Отец решил взять с собой Куна, а жену оставить на привале, дав ей немного подремать и отдохнуть. Кун прихватил зажженный факел, корзинку и с радостью пошел за отцом. На озере они заметили факелы местных жителей. Двое мужчин спрашивали старика Ка. Их прислал староста деревни. Выяснилось, что в одного местного жителя вселился дух Поп и его никак не могут изгнать. Начиная с вечера, два сельских шамана пытались это сделать, но у них ничего не получилось — дух Поп не сдается.

Дело предстояло ответственное. Ка собрал все необходимое и поспешил на помощь, узнавая между делом подробности.

— Прекрасно. Я его поймаю и заточу в бутылку [118] , а потом вернусь и спою рыбакам колыбельную, — решительно сказал он.

Старик сходил за чем-то в повозку и вернулся обратно. Кун и Тян Ди напросились пойти вместе с ним. Кун волновался, потому что раньше никогда не видел подобного ритуала. Тян Ди всю дорогу расспрашивал о том, кто такой дух Поп и как он может вселиться в человека.

— Люди, которые изучают черную магию, но не следуют предписаниям своих наставников, превращаются в духа Попа. Заклинания и заговоры, словно неприкаянные души, бесцельно слоняются по свету, находят своих жертв и пожирают их изнутри, после чего возвращаются обратно к заклинателю. Некоторые люди становятся этим духом, потому что выращивают колдовские травы, но не собирают их вовремя согласно ритуалам. Эти травы превращаются в духа Попа и вселяются в того, кто их выращивал…

— А откуда вы все это знаете? — спросил Тян Ди.

— Ты что, не в курсе, что я обучался у ачарьи из Луанг Прабанга?

В дом, где находился больной, набилось много народу. Подойдя к лестнице, Ка и ребята услышали голос старосты, призывавшего Ка поторопиться: — Этот злыдень — крепкий орешек! Ничем его не возьмешь! Наши шаманы уже разошлись по домам.

Стоя возле лестницы, Ка зашептал мантры, а потом затопал ногами. У Куна екнуло сердце от страха. Ка засучил свой саронг, перевязав его в набедренную повязку, и поднялся на террасу. Тян Ди держал факел, освещая многочисленные татуировки старика. Ка вбежал в дом и подошел к тому месту, где с застывшей на губах улыбкой лежал больной. Ка сел и взял его за запястье. Мужчина стал вскрикивать и метаться, будто его тело пронзала острая боль.