Чтение онлайн

— Ух, сейчас спою песню «Вниз по реке Кхонг», — сказал Ка, гася самокрутку.

— Вы только послушайте! Дребезжит, словно гонг в Луанг Прабанге! — подтрунивала жена Ка.

Тян Ди сел поближе к Ка и тоже захлопал в ладоши, вскоре к ним присоединился Кун. Мелодия кхэна никого не могла оставить равнодушным.

Когда отец Куна закончил, откуда-то раздалось зловещее карканье вороны.

— Побесились, и довольно. Уже сулят, что не к добру все это! — сказала Буа Си.

— Что «довольно»? — спросил Тит Тюн.

— Я уже почти оглохла от вас…

Однако отец продолжил играть, только выбрал другой мотив. Затаив дыхание, все слушали мелодию, которая длилась всю ночь вплоть до того, как забрезжил слабый свет восходящего солнца.

Вслед за ночным дождем утро следующего дня принесло прохладу и свежесть. Волы стояли под деревьями, потряхивая головами и побрякивая бубенцами. Стаи птиц наполняли пространство приятным щебетом. Крупная горлица опустилась близ стоянки и заворковала. Тит Тюн тихонько взял духовое ружье и начал подбираться к ней на цыпочках. Но птица разгадала его замысел, взмахнула крыльями и улетела.

Пока рыбаки судили да рядили о насущном, подошел староста деревни с двумя парнями и обиженно посетовал: он, мол, так старался собрать всех вместе порыбачить на озере, а гости пробыли с ними всего полдня и ушли. Ка оправдывался, говоря, что им неловко перед местными жителями. В ответ староста сказал, что стесняться тут нечего — ведь в реке Чи полно рыбы, да и мало кто из местных сейчас рыбачит.

— Можете пойти по реке и наловить еще сколько вам нужно! — подытожил староста.

— Ну хорошо. Раз сам староста разрешает, надеемся, что и местные отнесутся к нам с пониманием, — сказал Кем.

— Договорились… Эй, готовьте снасти! Выловим все до последней рыбешки, — пошутил Ка.

— Завтра у нас в деревне праздник. День поминовения моего отца. Приглашаем всех в храм на поклонение останкам. Приходите все, а то мы очень расстроимся! — добавил староста.

— Придем обязательно! Чего ж задарма-то не поесть? — сказал Тит Тюн и рассмеялся.

В тот день на стоянке караульными оставили ребят: Куна, Тян Ди и Ката за старшего. Сестренок Куна и женщин взяли с собой помогать ловить мелкую рыбу черпаками — лишний кувшин падэка не помешает. Куну наказали стеречь волов, что вызвало у мальчика лишь вздох разочарования.

— Куда бы ни пошел — держи при себе ружье, — наставлял Ката его отец.

— Ага. И натяните нам арбалет на случай чего… — попросил Кат у отца Куна.

— Ну и в кого вы собрались стрелять? Сказал же староста, что воров тут нет… — ответил Кем.

— Так-то оно так, но лучше перестраховаться, — возразил Ка.

Ребята остались втроем. По указанию отца Кун отвел волов на луг, а вернувшись, устроился отдохнуть под повозкой. Кат и Тян Ди привязали своих неподалеку от волов Куна. Пару часов мальчишки сидели на траве и болтали, а потом послышался голосок напевающего деревенского пастушка, за которым медленно тянулось стадо из десятка голов.

— Эй! Держи скотину подальше от наших волов! — крикнул Кат мальчишке.

— Не-а, сами своих держите, — ответил пастушок.

А стадо тем временем подошло к деревьям, где паслись волы Ката. Один ретивый бык из деревенского стада вдруг взъярился на вола Ката и бросился на него. Послышался стук рогов. Дурачок Тян Ди обрадовался, вскочил и захлопал в ладоши: — Бейтесь до смерти! Наши должны победить! — завопил он.

Кат обомлел от неожиданности и страха. Кун вспомнил наставление отца: если вдруг что стрясется, нужно поскорее сообщить взрослым. Если волы поранятся, они не смогут вернуться домой. Кун побежал что есть мочи на озеро, не помня себя и не разбирая дороги. Встречные спрашивали, что случилось, но он ничего не отвечал. Когда Кун добежал до берега, мать орудовала черпаком, склонившись над водой. Отец уже забросил невод, но, увидев сына, сразу потянул его назад. Все побросали сети и ринулись к мальчику. Узнав о случившемся, мужчины оставили снасти на берегу, схватили что попалось под руку и поспешили на привал. Мать Куна поспешала вслед за ними; одной рукой она держала младшую дочь, другой — туесок и ловушки.

— Сколько… рыбы наловили? — обернулся к ней Кун на бегу.

— Немного… Другие так же…

— Почему не дали Кату пальнуть разок в того быка? — строго спросила жена Ка.

Кун не знал ответа на этот вопрос.

Когда они добрались до привала, сельское стадо уже ушло. Злополучный вол Ка бродил, как шальной, вокруг джамболанового дерева. Старику оставалось лишь грязно выругаться: на боку у животного зияла рана.

— А ему больно? — спросил Кун.

— Очень больно! Если не подлечить, то на рану слетятся мухи и отложат яйца, из них выведутся черви… Вол не дойдет до нашей деревни, — объяснил Тит Тюн.

Ка сбегал к повозке и принес оттуда плошку из кокосового ореха. Он легонько постучал вола по голове и провел рукой по спине до самого хвоста. Рану старик смазал какой-то жидкостью темно-синего цвета. Мать потом объяснила, что это индиго, оно используется для окраски одежды. Краситель отпугивает мух. Лучше всего взять смолу, но ее тут трудно найти.

Люди в расстроенных чувствах стояли и беспомощно смотрели на последствия стычки. Подошли какие-то парни и спросили, почему дети допустили стычку. Оказалось, что деревенский бык тоже пострадал. Кат подключился к спору.

— Так ведь ваш бугай первым напал. Мой вол был привязан у дерева. — Казалось, Ка еле сдерживается.

Спор грозил затянуться. Вмешался Кем и посоветовал Ка утихнуть, а местным — признать, что обе скотины пострадали в равной мере.

— А не прострелить ли живот тому мужику? — кинул рассерженный Ка в направлении, куда скрылись деревенские.

— А потом в Лаос бежать? — усмехнулся Тит Тюн.

После этого настроение у всех окончательно испортилось, никто не захотел продолжать рыбалку. Отец Куна сказал, что они тоже не пойдут. Ка огорчен и ему следует для начала успокоиться, а все остальные могут сегодня отдохнуть. Тит Тюн отправился в деревню за смолой. Однако вместо нее парень вернулся с каким-то амулетом.

— А это еще что? — громко спросил Ка.

— Это мне дали в деревне, — ответил Тит Тюн, показывая древесный корешок размером с большой палец.

— А они откуда взяли?

— Вроде что-то древнее, откуда-то издалека…

Кем смастерил бечевку, на которую «волшебный амулет» подвесили волу-бедолаге на шею вместе с бубенцом.

На следующий день настроение у Ка заметно улучшилось и он предложил всем, как обещали накануне, пойти в дом старосты и погулять на празднике. Детей взяли с собой.

— Еще раз недоглядите за скотиной, я вам животы прострелю, — шутливо пригрозил Ка, идущий во главе односельчан.

Когда они подошли к храму, монахи и послушники уже получили подаяние и ушли восвояси. На лужайке плотным кольцом сидели только местные жители. Подойдя поближе, ребята увидели, что там проходит соревнование по муай-тай. Взрослые поднялись в дом старосты, а мальчишки пошли посмотреть состязания. Шли поединки между детьми примерно одного возраста с Куном и Тян Ди и поединки между юношами — ровесниками Ката. Татуировки полностью покрывали грудь судьи, одетого лишь в набедренную повязку. Когда он повернулся, взору ребят предстала сплошь татуированная спина.