Чтение онлайн

Когда они подошли к одному из домов, оттуда вышел старик. Узнав, зачем пришли гости, он вынес им тяпку. Отец сердечно поблагодарил хозяина и направился к банановому дереву, что росло неподалеку. Поковыряв тяпкой землю, они обнаружили извивавшегося червяка длиной с карандаш. Добыча отправилась в бамбуковое колено. Кун тоже заметил выползающего червя, схватил его, но, резко дернув, оторвал лишь кусок: мутная слизь перемешалась с кровью, а «остаток» червя скрылся под землей. «Если разорвать его, то каждая половинка может стать отдельным червем». Кун слушал и думал про себя: «Какой же умный у меня папа, все знает!»

Когда набралось полное колено червей, отец попросил Куна присыпать наживку землей, а сам пошел вернуть тяпку и попрощаться. На обратном пути мужчина рассказал, что как-то ему довелось рыбачить с отцом Тит Тюна на дальнем озере — полдня в один конец. После того как отец Куна расставил свои снасти, пришел черед Мека. Тот разделся и зашел в воду, но вскоре вернулся на берег, убоявшись множества пиявок. Той ночью, пока отец Куна исправно проверял крючки и поправлял снасти, Мек спокойно спал в полевом шалаше, а как рассвело, оба пустились в обратный путь. Отец Куна тогда отдал Меку две рыбины из четырех пойманных. А все потому, что он умеет терпеть. Если его ноги облепляли пиявки, он просто соскребал их лезвием ножа.

Когда Кун и отец вернулись к обозу, мать сказала им, что Ка и остальные как пошли копать червей в лес, так пока и не вернулись. Сестренки Куна попросили показать им наживку. Увидев крупных червей, они громко взвизгнули и убежали. Кун доставал по червяку, а отец нарезал их бамбуковой щепкой на небольшом бревнышке кусочками длиной в сантиметр. Он рассказал сыну, что зубатка обожает червей и хорошо клюет на них. Нарубив половину червей, мужчина переложил наживку в другое колено, сказав, что на первое время этого хватит. Если нарезать всех сразу, то черви засохнут и станут вялыми.

Исун проголодалась и достала корзинку с рисом. Мать начала собирать обед, но прежде принесла с реки ведро воды, чтобы отец и Кун помыли руки.

— Не подождете остальных? — спросила она.

— Нет. Мы звали их с нами, а они пошли не пойми куда. Пока расставим снасти, солнце как раз зайдет.

Мать приготовила на обед сома, запеченного в банановом листе. Для приготовления рыбы мать растолкла в ступке лемонграсс, сушеный лук и соль, затем положила тушку сома в ступку и обваляла в пряностях. Готовые порции она переложила на подготовленные банановые листья и посыпала сушеными цветами сладкого базилика. Банановые листья, сложенные в два слоя, она свернула в конверт, скрепила палочками и положила в горшок готовиться на пару.

Кун плотно поел в полдень и еще не успел проголодаться, поэтому съел немного. Отец пригладил на себе старые брюки, обмотал вокруг головы пха кхау ма, повесил за спину тесак и пошел собирать снасти. Куну поручалось нести два кузовка и четыре факела.

— А вы оставайтесь сторожить. Вдруг воры нагрянут — так вы хоть покусаете их за ноги, — сказал отец собакам.

— Если воры придут, то мама из арбалета их застрелит, — сказала маленькая Исун.

Солнце наливалось цветом спелого бетеля, а уровень воды в реке все падал. Проходя место, где они уже однажды рыбачили, отец сказал, что этот участок лучше оставить Кему и остальным. Определившись с местом будущей рыбалки, мужчина сгрузил с плеч снасти и пошел в лес. Некоторое время слышались удары тесака, шорох листьев и треск сучьев, затем отец вернулся, таща стволы трех деревец, им предстояло послужить в качестве опор. Их следовало вбить в дно на расстоянии сена друг от друга. Между ними прокладывается хребтина перемета, к которой подвязывают лески с наживленными крючками на поводках — чтобы рыба не перекусила.

— А эта хребтина длинная?

— Почти два сена… Вся хитрость насаживания приманки заключается в том, чтобы кончик крючка оставался незаметным, потому что если рыба заглотит его и сразу почует железо, то выплюнет наживку, — объяснял отец, нанизывая червей на крючки.

Кун повторял за отцом все его действия, двигаясь навстречу с другого конца хребтины. Когда они подготовили таким образом две хребтины, мужчина поднял одну и потащил на мелководье. В том месте, где он решил установить первый ярус, вода доходила ему до колен, поэтому требовались определенные усилия, чтобы закрепить конструкцию в речном песке поперек течения. Затем он поочередно установил второй и третий ярусы на расстоянии одного ва друг от друга. Хребтины провисали, уходя под воду.

— А поводцы где сейчас? На дне?

— Да. Мы ведь их ставим на зубатку и сома, а это донные рыбы.

Расставив снасти, отец закурил.

— Ну как, поставили? — крикнул Тит Тюн, пришедший через какое-то время на тот участок, которым отец Куна пренебрег.

— Да, недавно… — ответил отец.

— Пойдем посмотрим, как там рыбка? — предложил Кун.

— Не надо лишний раз дергать — спугнем… Лучше следи за пузырьками. Возможно, рыба как раз сейчас крутится вокруг наживки, оттого и пузыри со дна поднимаются…

Кун видел лишь непроглядную тьму, окутывающую все вокруг, и легкую дымку тумана. Сердце замирало. Поверхность воды мерцала во власти ночи. Тишину разбавлял только легкий шум течения реки. Отец предложил зажечь факел, но вдруг небо словно прорвало и хлынул дождь. Факел вмиг погас.

— Уй, как здорово! — прокричал Тит Тюн издалека.

— Холодно? — спросил отец.

— Нет. Пусть дождь идет всю ночь! — отозвался Кун.

Отец ничего не ответил и, шлепая по воде, спустился в реку.

— Рыба-то клюет, уже пара штук есть! — крикнул он сыну, который топтался на берегу в предвкушении большого улова.

Отец вернулся за своим плавучим кузовком-уткой. Он подвязал его к поясу, а колено с червями повесил на шею. Ливень не стихал, но отец все собирал улов.

— Тут сомы и зубатки! — крикнул он сыну, который слонялся по берегу.

— А карпов нет? — спросил Кун.

— Четыре штуки.

Наконец отец вышел на берег, неся добычу на плечах. Кун подбежал и стал помогать раскладывать рыбу по двум плетенкам. От сосущих звуков, издаваемых пойманными зубатками, мальчика распирала радость. Ему даже захотелось крикнуть Тян Ди, что у них прорва рыбы.

Отец снова вошел в воду. Они рассчитывали заполнить еще два кузовка. Увы, ожидания не оправдались. Вернувшись, отец сказал, что рыба клюет плохо, придется ограничиться тем, что есть. Кун приоткрыл створки кузовка, но тот оказался пуст. Они собрали снасти и, расстроенные, пошли обратно к обозу. Кун держал колено с червями и освещал путь факелом.

— Холодрыга страшная! Лучше вернуться на стоянку! — сказал Ка, стуча зубами, когда Кун с отцом проходили мимо.

— Поймали хоть что? — спросил Кем.

— Вполовину меньше, чем рассчитывали. Толстенькие зубатки и сомы, — ответил Кун.

— У нас то же самое, — вздохнул Ка.

— Правда, у вас рыба крупнее, — вставил Тян Ди.

— Домой так домой. Ночью еще придем проверим, — заключил Кем, поднимаясь с земли.

Всю дорогу до привала моросил дождик. Пофыркивали волы, привязанные под индийскими дубами. Грязный и Красный радостно выскочили встречать хозяев. Вскоре возле каждой повозки зажглись факелы. Сестренки Куна уже спали. Мать приняла кузовок и пошла заниматься рыбой. Мальчик переоделся и собрался помочь матери, но отец отправил его спать. Кун повиновался и на какое-то время уснул, но его разбудил мелодичный, нарастающий звук кхэна. Проснувшись, мальчик увидел, что взрослые сидят возле костра, а отец играет на кхэне и танцует в ритме мелодии. Слушатели подбадривали его дружными хлопками.