Чтение онлайн

— Кто ты? Откуда пришел? — вопросил Ка.

— Мут. Из деревни Нонг Сала, — ответил дрожащим голосом мужчина.

— Боишься меня? Знаешь, кто я? — грозно спросил Ка, ударив себя в грудь.

— Знаю. Боюсь. Ухожу.

Мужчина вскрикнул и затих. Он лежал, не двигаясь, а в комнате царило гробовое молчание. Ка наклонился и несколько раз подул мужчине на голову.

— Жалко, что позабыл спросить, с кем он сюда пришел и кто его наслал… Теперь уж поминай как звали.

Присутствующие начали что-то шумно обсуждать, а больной с сонным видом привстал с кровати и осмотрелся по сторонам. Кун и Тян Ди недоуменно переглянулись. Оцепенение спало с мальчиков, лишь когда больной слабым голосом сказал: — Меня лихорадило три дня. В полдень попросил жену сходить в храм, принести оттуда кокосовый орех. Как наступил вечер, пробрал озноб. В меня вселился дух Поп…

— Ну что?.. Нам пора возвращаться, а то еще рыбу ловить… Послезавтра мы отбываем домой, — сказал Ка.

— Какой мастер! Достойный ученик ачарьи из Луанг Прабанга! — произнес староста.

— Да вы лучше отдохните! Завтра я вам принесу кувшин падэка, — сказала жена больного.

Ка развязал набедренную повязку, вернув саронгу первоначальный вид, вышел из дома и направился на стоянку.

— Если они и правда принесут в подарок целый кувшин падэка, то вам надо бы и с нами поделиться! — сказал Тян Ди.

— Договорились. Отолью и вам по плошке.

В час, когда они возвращались на привал, небо окутал ночной мрак и луна скрылась в его густоте.

— Почему так быстро вернулись? Обещали, что принесете духа Попа, а заодно и споете, — спросил Кем, забрасывая невод.

— Схватить не смогли. Он лишь назвал имя и сбежал.

— Вас случайно не наградили бутылочкой спиртного? — спросил Тит Тюн.

— Не время распивать хмельное. Завтра сами купим и выпьем, а пока пошли рыбачить. Как-никак последний день похода. А я немного прикорну, наберусь сил… — ответил Ка.

Отец отправил Куна спать в повозку к сестрам, надеясь, что жена чуть позже придет ему помочь. Рыба ловилась неплохо: с каждым забросом сети приносили не меньше пяти сомов и змееголовов. Когда Кун подошел к повозке, мать сидела на подножке.

— Девочки уже уснули. Если Бун Лай проснется и начнет меня искать, то приласкай ее. Я пошла ловить рыбу.

Сойдя с повозки, женщина закатала юбку повыше, подвязала к поясу плавучий кузовок, взяла корзинку и ушла.

— Давай иди уже побыстрей! — торопил Ка сына. — Я покараулю обоз и волов. Если мать устанет, тогда я пойду, а она вернется на отдых.

Когда все голоса затихли, удаляясь, старик остался в одиночестве возле костра. Его самокрутка мерцала красноватым огоньком.

Куну хотелось пойти вместе с отцом, но раз тот отправил его спать, мальчику оставалось лишь с сожалением повиноваться. Он жалел родителей, переживая, что те практически не отдыхают. Отец говорил, что если ему в какой-либо день не удается поработать до седьмого пота, то он чувствует себя не в своей тарелке. Его дед был таким же: жарко или холодно, в молодости или старости, — он не прекращал трудиться. Вставал в пять утра и шел с корзиной в лес. Его добычей становились лягушки и жабы, из которых бабушка потом готовила еду. После обеда он продолжал работать и дальше. Так продолжалось вплоть до того дня, когда он покинул этот мир.

Кун проснулся, когда солнце уже сияло высоко над горизонтом. Односельчане вернулись на привал, наловив по полтора кузовка рыбы. Родители Куна возились с уловом, временами поглядывая на повозку, потому что девочки еще не проснулись.

— Не отдохнешь? — спросил отца Кун.

— Нет, надо сначала засолить рыбу, а уж потом отдыхать. Сегодня на небе ни облачка, есть возможность хорошенько ее прокоптить. А потом уложим ее поплотнее, — ответил отец.

Кун увидел Тян Ди, помогавшего своим родителям глушить рыбу, и тоже решил помочь отцу. Тем временем Ка и Тит Тюн затеяли громкое препирательство. Тит Тюн не верил, что если больного лихорадит, то это означает, что в него вселяется дух Поп.

— Раз не веришь, то хочешь на себе испробовать? Могу устроить, — предложил Ка.

— Пусть он лучше попробует возделать поле и собрать с него сотню повозок риса, — парировала Кам Конг под дружный смех женщин.

На ясном небе ярко светило солнце, как и предсказывал отец Куна. В полдень Тит Тюн коптил рыбу, переворачивая ее на бамбуковых решетках. Всё было в дыму. Вчерашнюю рыбу коптили повторно. Кун помогал матери ее переворачивать. Отец в это время отправился рубить деревья — он собирался смастерить прицеп, поскольку в повозке уже не хватало места для всех корзин с провизией и инструментов, а ведь еще могло понадобиться свободное местечко на случай, если на обратном пути они смогут обменять рыбу на рис.

— А необрушенный рис тоже купим? — спросил Кун.

— Нет, его некуда класть. Надеюсь, мы выручим деньги за рыбу и на них сможем купить необрушенный рис в нашем уезде, — объяснил отец.

Сети просушили на солнце, после чего мать связала их крест-накрест, плотно замотала и завернула каждую в мешок из-под золы, чтобы уберечь от насекомых во время ночных стоянок. Затем женщина вынесла охапку разной одежды: брюки Куна, свою юбку, старый саронг мужа и две маленькие подушечки — и пошла прополоскать все это в озере. Она быстро вернулась и разложила стираные вещи на траве, а подушечки сестер Куна — на крыше повозки. Кун обходился без подушки: он спал, подкладывая под голову кулаки, как и родители, и при этом всегда высыпался.

Солнце поднималось по небосклону. Собранные вещи погрузили в повозки.

— Прочно закрепил кувшины с падэком? — спросил Ка.

— Все перевязано: и корзины, и кувшины. Как поживает вол? Оклемался уже?

— Да, я уже и позабыл об этом. Здоровее прежнего, ест и поправляется. Завтра выступаем засветло, по холодку. Если какой вол послабее, негоже, ежели он в жару отстанет от обоза.

— Сейчас куда пойдем? В деревню или на реку? — спросил Кем.

— Лучше к реке, — ответил Ка.

Кун и Тян Ди запрыгали от радости, ведь это был последний день их пребывания на большой реке. Кун сроду не катался в лодке и в своих мечтах представлял, как отец повезет их куда-нибудь на лодке. Подобная мысль казалась мальчику несбыточной.

По берегу реки им навстречу шли староста деревни, вчерашний больной и еще несколько незнакомых людей.

— Вон он! Из кого я вчера духа Попа изгонял… И вправду несет для меня кувшин! — воскликнул Ка.

— Помните, что делитесь с нами поровну, — сказал Тян Ди.

— Вы не умеете изгонять злых духов. Чем я с вами поделюсь?

— Ха-ха. Кроме этого у нас нет больше ничего хорошего для знахаря! — сказал мужчина, протягивая Ка кувшин.

— А падэк и есть самое лучшее для лаосцев! Мы его обожаем, — ответил Ка.

Кат принял у мужчины кувшин и отнес в повозку. Тян Ди стоял с недовольным выражением лица.

— Жалеешь, что с нами не поделились? — спросил Кун.

— Да я просто пошутил, но если нам дадут, то мы же не откажемся?

Ка рассказывал старосте, что каждый заготовил себе более четырех кувшинов падэка, по три крупные корзины солено-копченой рыбы, а также немного квашеной рыбы, засоленной икры и жареных лягушек. На обратном пути они надеются частично обменять эти припасы на рис или соль.