Чтение онлайн

Расторопному рабу все же удалось выяснить, что в трех переходах от злополучной деревни стоит городок, центр ленного владения Хвис. Судя по названию, синьорами тут сидели лисы. Не самое приятное соседство. Однако конь сейчас и свинье бы обрадовался. Шутка ли, он в своей жизни еще никогда не пребывал так долго исключительно среди людей.

К следующей встрече с цивилизацией предстояло тщательно подготовиться, для чего беглецы выбрали среди леса укромную поляну. Четыре дня Игор ходил по ней колесом, а конь метал в небо оплетенные камни.

Как-то вечером из-за плеча более расторопного Суна выглянул застенчивый Ири. Он нес на ладони три перепелиных яйца. Спутники решили, что тот хочет поделиться добычей, но Ири по очереди запихнул яйца себе в рот и с натугой проглотил. Шак уже было собрался наказать жадного раба, но заметив, как развеселился Игор, отступил. Тем временем Ири достал все три яйца из уха остолбеневшего Суна.

Представление чуть не закончилось в самом начале. И виноватым оказался, естественно, Шак. Игор учил его накануне:

— Изображай дикого коня.

— И есть вольный конь.

— Не вольного, а дикого! Пойми, твои соплеменники забредают сюда раз в сто лет. А по тому о вольных кланах должны гулять самые невероятные слухи. Рычи, показывай кулаки, вращай глазами.

— Зачем?

— Именно так себе представляет вольных местный люд.

— Не буду!
– категорически отказался Шак.

Рабы топтались в стороне, со страхом наблюдая за спорщиками. Но Шак никого не прибил и даже позволил на следующий день, раскрасить себе лицо углем и заплести волосы в мелкие косички.

В городок они вошли под вечер, вызвав своим появление немалый интерес публики. Лысый, безбровый, покрытый синими рубцами Игор, пританцовывая и подпрыгивая, шел первым. Следом - Ири и Сун. Одежда у обоих пришла в окончательную негодность. Их нарядили в короткие травяные юбочки. На головы обоим напялили венки. Ири смастерил из высохшей дикой тыквы трещотку. Сун лупил в крохотный импровизированный барабан.

Последним вышагивал конь. Он дико щерился и вращал глазами. Уговоры Игора тут были не при чем. Само выходило.

В него, как и в остальных, тыкали пальцем. Народ хохотал. Мальчишки корчили рожи. Когда самый нахальный пацаненок подскочил и дернул его за штаны, конь поймал его за шиворот и легко поднял на вытянутой руке.

Только Чуры удержали. Шак уже был готов зашвырнуть, побелевшего от страха, мальчишку в толпу, когда к нему побежал Игор, выдрал пацаненка из рук и усадил себе на плечи. Загудевший было народ, отхлынул. Опять послышались смешки. Верещащий как резанный поросенок пацан, быстро успокоился и начал отбивать по лысой макушке своего спасителя ладошками.

Представление началось. Игор велел Шаку, не метать боло далеко в небо, а только слегка подбрасывать и ловить. Шак и тут чуть не сорвался. Когда из гогочущей толпы ему посоветовали ловить камень пастью, конь замахнулся в сторону оскорбителя. Положение опять спас Игор: завертелся, закрутился, пошел вокруг коня на руках и в конце встал рядом плечо в плечо.

— Уйди в тень и замри!
– рявкнул он в самое ухо коню. Шак к тому времени уже поостыл. Швырни он боло в топу, человек десять бы на месте уложил, точно. А сколько кинется, наказать обидчика? То-то.

— Подходи народ померяться силой!
– весело заорал Игор, отвлекая внимание на себя. Дернул гирю, сделав вид, что не может сдвинуть ее с места. Из толпы заулюлюкали. Посыпались предположения, что гири не настоящие, арлекины, мол, горазды надувать глупых зевак.

Из первых рядов, выскочил мужик, катнул снаряд по земле и тут же бесславно скрылся. Вышел еще один и с великой натугой поднял таки камень. Сообразив, что гири никакие не бутафорские, толпа поутихла. Но тут смельчак уронил боло себе на ногу и заверещал. Зрители обидно засмеялись.

— Не можешь поднять большой камень, - подскочил к нему Игор, - кидай маленькие. Вперед выступил Ири. В руках он держал три мелких гальки. Они то появлялись у него между пальцами, то исчезали. Кто-то охнул, кто-то еще пуще развеселился. А когда лысый страшилка взялся эти камни подбрасывать и ловить…

— Колдуны!
– друг заорал, осмеянный силачь.
– Колдуны! Хватайте их. Это не арлекины!

В своих долгих, долгих странствиях Шак потом не раз сталкивался с оголтелой несправедливостью, с бессовестной ложью, с оговором. С чего тот поднял крик? А с того! Баба, поди, рядом толклась, или соседи, которые после проходу не дадут, станут поминать, что оплошал. А там, глядишь, укоренится. И прощай уважение, прощай женский привет. Пустую гирьку у арлекинов не осилил! Что не пустая она была, а настоящая, все скоро забудут. Ему тут дальше жить, а пришлые голодранцы завтра канут, только их и видели. Явились, принесли с собой позор, порушили за непонюх чужую жизнь!

Другое дело, если колдуны. По ним не зря Клир придумали. Люди, хватайте! Растоптать их! Не бывает таких, не нужны такие, в нети, в пыль, в лепешку! Я первый на них указал! И опять - герой. И перед соседями, и перед глупой бабой, которая еще слаще начнет привечать.

А толпа, между прочим, крик услышала и сначала притихла, а потом начала отодвигаться, так что скоро вокруг четверки образовалось мертвое пространство.

Ири попятился, Сун перестал бить в барабан. Игор завертел головой, не понимая, что происходит. А Шак всей шкурой почувствовал накатывающую беду. Его спутники, разумеется, были рабами, презренными существами, наравне со скотиной. Но он был за них в ответе!

Конь шагнул вперед, двинул троицу себе за спину, широко расставил ноги и сложил руки на груди. Он не скалился, не казал кулаков, черная угольная раскраска сбежала с лица вместе с потом. Перед толпой стоял, готовый убить любого, воин.

От окончательного провала отделял волосок, тоненькая, острая как лезвие ножа грань, за которой последует рев толпы, и полетят клочья кровавой расправы.

— Где тут колдуны? А ну, расступись!
– Из задних рядов, легко раздвинув зевак, в пустое заморочное пространство шагнул детина под стать Шаку.
– Эти, что ли?
– И трубно расхохотался.

Тоже конь, только сильно постарше; грузный, одетый в простую крестьянскую рубаху, какие в вольных кланах носили исключительно рабы, подошел к снаряду, легко поднял и начал кидать в воздух, с кряканьем подхватывая воющее боло; вдоволь накидался, поставил у ног и с усмешкой обозрил толпу. А ту и в самом деле отпустило. Вернее начало отпускать. Люди зашевелились. Послышались крики и подначки, в том смысле, что вот он, настоящий богатырь! Это ничего, что конь, а не человек. Главное - свой, местный.