Чтение онлайн

— Хочешь совет?
– глухо спросил хозяин.

— Давай, - с вызовом откликнулся гость.

— Поворачивай домой. Погоди! Не кипятись. Полагаешь, я тебе не верю? Еще как верю! Вы там, в диких кланах, сохранили древние умения. Я верю, что ты сбежал. И твой брат тоже.

— Ты видел Арпа?

— Нет, но ходит слух, который оброс уже такими небылицами, что стал похож на сказку, будто молодой конь ушел посреди войны из клана, чтобы найти и вернуть свою похищенную жену. За ним гнались соплеменники. Он их убил. За ним гнались враги. Он их убил. За ним гнались змеи и лягушки. Он их тоже убил. Когда он пришел в герцогство и напал на след жены, выяснилось, что похититель очень могуществен.

— Это ваш правитель?

— Я же тебе говорил: слух превратился в сказку.

— Чем она кончилась?

— Конь убил стражу, забрал жену, и они ушли жить в Невью. Погоди, - остановил Айрик, вскинувшегося Шака.
– У этой сказки есть другой конец. Еще говорят, когда конь убил стражу, прибежало целое войско. Они схватили коня. Твой брат пошел на каторгу и там сгинул.

— Этого не может быть!

— Ты опять торопишься. А еще говорят, что он и оттуда сбежал и живет теперь в одном из закрытых городов.

— Я не понимаю.

— Их всего два: Сарагон и Убрейя. Там учат детей могущественных аллари. Даже герцог не имеет над ними власти. Вернее, раньше не имел. Сейчас многое изменилось.

— Что?

— Прежний герцог и его наследник погибли. На престол сел человек.

— Он и убил старого герцога?

— Упаси тебя Чуры, ляпнуть такое при людях! В каждом городке, в каждом большом селе теперь сидит Законный колдун. Герцог их рассовал везде, куда смог дотянуться. Чудес такой посланник, как сам понимаешь, делать не умеет, но за всем следит и докладывает. Под видом, что они искореняют старых колдунов, посланники герцога стали хватать людей прямо на улицах.

— Никто не возмущается?

— Аллари не трогают… пока. А люди, наоборот, орут, что стало больше порядка. Ты сам вчера был свидетелем… По этому я тебе и посоветовал, возвращаться в клан. Брата ты, скорее всего, не найдешь, а голову потеряешь.

— Как, говоришь, называются те два города?

— Убрейя и Сарагон.

— Покажешь, как туда добраться?

Конвой Пелинора проводил телеги до развилки. Одна дорога шла прямо на восток, вторая загибалась к югу.

— А там, - сквозь зубы напутствовал Пелинор, - сами решите, идти в герцогский домен или к моему соседу.

Провожатые пересели на своих коней. Люди молчали. Вчера еще арлекины были гостями их господина. Сегодня все изменилось. Выгоняют, вот. Но особой неприязни никто не выказывал. Молчком размежевались, без прощания разошлись. Люди остались на перекрестье, телеги покатили в ночь.

Шак привычно устроился на облучке. Отдохнувшие в княжеской конюшне лошади, бежали споро. Сзади тихо подсвистывал-подгонял свою пару собака. Девочки не проснулись. Или лежали, делали вид, что спят.

Маленькие, вы мои, - с нежностью подумал Шак, - я вас отсюда обязательно выведу. И покатим мы дальше. Будем жить. Зиму отсидимся где-нибудь. А весной - в новый поход. Пойдем на запад. Если, конечно, оттуда уберутся герцогские войска. А если не уберутся? Останется Аллор… жаль, там арлекины не в чести. К змеям на юго-запад тоже не сунешься. Есть еще северные гольцы. Никто из нас там пока не бывал. Туда заносит только по большой необходимости. Или в Камишер? Санька много хорошего рассказывал о своем княжестве. Будем ловить всяких тварей. Герцогу туда хода нет. Приживемся.

С самого въезда в Пелиноровы владения на душе лежал камень. Нехорошо было. Мрело где-то внутри: тут тебе не чистое поле обломится, а три буерака - первый крутой, второй топкий, третий горячий. Все как по писанному: убегаем, только пятки сверкают. Пару представлений, что ли, дать в попутных селах? Насчет выступлений князь особого распоряжения не давал. Забыл, должно быть. Он нам: "Как посмели?" А мы ему… если даст, слово молвить. Схарчат нас лютые медведики и косточек не останется.

Но не будем о грустном. Будем о… тревожном. Неизвестно, когда Санька вернется из пограничного рейда. Ну, предположим сегодня. Предположим даже, что он первым делом спросит у Пелинора о своих товарищах. А тот в ответ: дескать, уехали два дня назад. Обскандалились, обозвали всех, Саньку - тож, и смылись. Что коту думать? А зачем ему вообще думать, если уже теплая постелька приготовлена, стол ломится, и медвежушка от нетерпения вся розовая, как на иголках сидит. А в недалеком будущем - ого-го!
– вровень с князем не каждый блудный кот встать сподобится. Гордись, скажет Пелинор и покровительственно обнимет.

Как все же ловко тогда Санька многоножку поддел. Чувствуется, хватка. И опыт, между прочим, тоже. Побывал парень в передрягах, а на вид кот, котом. Только лохматый.

Эд думает, что Сашка мутант. Мол, в приграничье вырос, нахватался разной дряни, которая через Рубеж прет и пошли у него волосы на голове расти до жуткой лохматости, а когти на руках до того, что и коню не зазорно такого кота стороной обойти. Но Эд забыл, что кот не урожденный камишерец. В речке его выловили! А того мы сразу не сообразили, - Шак от неожиданности дернул вожжами, кони встали, и он чуть не посунулся вниз головой с облучка, - что корзина, в которой Санькина приемная мамка, - дай ей Бог всяческого здоровья, - репу хранит, не могла плыть против течения. Как любит выражаться бродячий аристократ Эд: сие - против законов природы.

Единственная река, протекающая по Камишеру, брала свое начало где-то в Дебрях - где, никто не знал - и мела замечательную для тех место особенность: по ней никакая гадость в княжество не проникала. Камишерцы почитали ее священной и, упаси их человеческий Бог, никакую дрянь в нее сроду не бросали.

— Скот-то в ней купать можно?
– иронично спросил Шак Саньку, не представляя, как жить возле реки, да бояться в нее плюнуть.

— А скот, он - чистый, - безмятежно отозвался кот.

Действительно, какая грязь может происходить от животных? По настоящему нагадит только человек. Или, - приходилось это признать, - аллари.

Тпр-ру! Шак второй раз чуть не улетел с облучка. Впереди в предрассветном тумане замаячил камень, стоявший у очередной развилки. Но срочно остановиться пришлось не по этому. На дороге, которая поворачивала к внутренней границе, расположился медведь. В тумане его громадная туша казалась еще массивнее. На черной морде красными угольками горели глаза. Медведь смотрел прямо в глаза Шаку.

— Что там?
– спросил, подкативший Эд.

— Привет от хранителя границы.

Дайрен спешился, подошел. Медведь на дороге недовольно заурчал. В телеге завозилась Солька. Если проснется, не миновать новых слез. Судя по всему, косолапый имел приказ, только не пропускать. А раз так, нечего топтаться и думать, поворачивай, куда велено.

— Драться будем?
– без всякого азарта предложил собака.

— А смысл?

— И последствия, к тому же. Одного мы с тобой как-нибудь уложим. Но тогда на нас вывалит целая свора.

— Сворами собаки бегают, - поправил Шак.
– Медведи - семьями, господин ученый.

— А лошади - косяками.

— Лошади - табунами. Это рыбы - косяками.

— Утро, усталость, плохое настроение. Прости, брат, я все перепутал. Поворачиваем на восток? Пелинор, помнится, очень неодобрительно отзывался о своем тамошнем соседе. Стало быть, к нему он нас сейчас и загоняет. Чтобы, значит, чужими руками…